Статья
12 Января 2015 10:00

Глава V. «Минихова война» 2.0

Часть II. «Минихова война» (1735 – 1739)


1. Осенняя кампания 1735 года.

Очередной острый кризис в русско-турецких отношениях, которому суждено было стать прологом новой войны, возник в 1735 году. Поводом к нему послужило окончательное возвращение Россией завоеванных Петром персидских владений на Каспии в рамках избранной графом Остерманом стратегии поддержки Персии против Турции. Эти территориальные уступки дополнительно мотивировали Персию продолжать длившуюся с переменным успехом войну с османами. Войну, которая не давала туркам возможности начать наступление в Европе.

В ответ на этот дипломатический шаг султан решил ввести на территории, оставленные русским «низовым корпусом», армию крымского хана. Опасаясь такого развития событий, Петербург составил план ответного наступления на Крым силами запорожских и гетманских казаков, ландмилицейских и полевых полков под общим командованием киевского генерал-губернатора фон Вейсбаха, а также блокады Азова и атаки на Кубань силами башкир и калмыков.

23 июня 1735 года фельдмаршал Б.Х. Миних получил распоряжение вывести войска из Польши и начать осаду Азова. Уже в августе он прибыл на Дон, по дороге проинспектировав Украинскую линию. Оценив обстановку, Миних решил взять крепость в блокаду и начать серьезную подготовку к весенней кампании.

В качестве отвлекающего маневра он отдал распоряжение генералу Леонтьеву, после смерти Вейсбаха принявшему командование войсками в Малороссии, выступать на Крым. Поход начался 1 октября и в нем приняли участи казацкие, ландмилицейские и полевые полки общей численностью 29 000 человек. После первых успешных столкновений с ногайцами продвижение войск было остановлено непогодой. 13 октября выпал снег и ударили морозы, начался массовый падеж лошадей. Обратный поход был очень тяжелый и стоил жизни 9000 солдат. 


2. Предвоенная подготовка.

В письме к Бирону, написанном незадолго до начала похода, фельдмаршал изложил свое стратегическое видение войны против Турции. В 1736 году стояла задача взятия Азова, а также контроля над «крымской стороной» — ногайскими степями между Доном и Днепром.

При этом в другом месте Миних писал о том, что «все ногайцы и прочие татары, которых, по известиям, тамо не весьма много имеется, за разбежанием на Кубанскую сторону, разогнаны и искоренены будут». Прорыв в Крым Миних считал возможным, но не обязательным.

Следующий год должен был обеспечить полный контроль над Крымом, а также Кубанью и Кабардой. Целями третьего года войны назначались Белгородская и Буджакская орды, а также Молдавия и Валахия «которые стонут под гнетом турок» и несколько туманно Миних продолжает о том, что и греки найдут убежище «под крыльями русского орла». И, наконец, в 1739 году Миних планировал водрузить штандарты Её Величества Императрицы Анны Иоанновны в Константинополе.

Своей главной квартирой Миних сделал Изюм и приступил к тщательной подготовке к весенней кампании. Императрице, которая назначила его главнокомандующим в войне с Турцией, Миних писал о том, что он уже давно и с нетерпением ждал этого момента. Было видно, что вся кампания была им продумана досконально, вплоть до малейших деталей. От амбициозного стратегического замысла, достижение которого было расписано пошагово, до деталей вооружения, снаряжения и экипировки офицеров и рядовых, размеров и содержимого обозов. Он лично вникал во все детали, проверял, как выполняются его распоряжения. В своих подчиненных он видел только механистичных исполнителей заранее продуманного плана.

Войска, уже находящиеся на южной границе, доукомплектовывались по штатам военного времени, старые и больные солдаты и офицеры увольнялись в отставку. Те, кто по состоянию здоровья не был готов в походы, отправлялись на гарнизонную службу. Взамен из гарнизонных полков отбирались наиболее боеспособные люди, которые дополнялись рекрутами. Войска, которые под командованием принца Людвига Вильгельма Гессен-Гомбургского прибывали из Польши и под началом генерала Левашова из Персии, должны были быть готовыми к новому походу к 1 марта. По совету запорожцев поход на Крым должен был начаться 10 апреля.

Для весеннего наступления Миних сформировал две армии. В первую, Днепровскую, были включены 19 драгунских, 18 пехотных, 10 ландмилиционных полков общей численностью примерно в 54 тысячи человек, а также гусарский корпус в 500 сабель и столько же слободских казаков из регулярных рот. Кроме этого, в армии были сосредоточены значительные силы иррегулярных войск, в первую очередь казаков — 16000 малороссийских, 6000 запорожских, 4000 донских, 3700 слободских, 180 человек Павловского компанейского полка и 150 чугуевских калмыков. Артиллерия армии состояла из 92 различных орудий при 200 людях обслуги.

Донская армия состояла из 5 полевых и одного гарнизонного драгунских, 18 полевых и 5 гарнизонных пехотных полков общей численностью приблизительно в 37 200 человек, а также 8000 донских казаков. Поскольку задачей армии было взятие Азова, то она обладала внушительным артиллерийским парком общей численностью в 380 орудий, из которых 284 были осадными. При них состояло 624 артиллериста. Также осадные работы должна была обеспечивать инженерная рота численностью в 212 человек. Кроме этих двух армий отдельная группировка должна была прикрывать Дон и Волгу как важнейшие транспортные артерии.

Тщательная подготовка тылов и резервов — характерная черта подхода Миниха к начинающейся войне. Не только Остерман на уровне стратегии, но и Миних на уровне тактики извлекли необходимый урок из катастрофического провала на Пруте.

Тогда, несмотря на то, что русская армия сама по себе не только не была разгромлена, но даже наносила врагу ощутимый урон, Петр был вынужден принять условия поражения и даже был готов к еще большим территориальным уступкам.

Всему виной было отсутствие необходимых резервов, слабое тыловое обеспечение войск, отсутствие надежно охраняемых коммуникаций. Спустя два с лишним десятка лет, в случае если бы экспедиционный корпус Миниха по каким-то причинам был бы разгромлен, никакой военной катастрофы за этим бы не последовало. К ответному вторжению Россия была готова. 

3. Кампания 1736 года. 
3.1. Взятие Азова. 

28 февраля из своей ставки Миних отправился на Дон. Он хотел лично ознакомиться с ситуацией вокруг Азова, выработать детальный план взятия города, а также своим присутствием ввести противника в заблуждение относительно направления основного удара.

3 марта в Новом Айдаре Миних узнал о том, что Дон и Северский Донец в нижнем течении уже свободны ото льда и отдал распоряжение всем войскам в крепости св. Анны и донским казакам быть в полной боеготовности, а на следующий день, уже из станицы Луганской он отдал распоряжение флотилии немедленно начинать переброску артиллерии, провианта и других грузов, а адмиралу Бредалю и генералу Левашову с другими высшими офицерами приказал прибыть в крепость св. Анны для военного совета.

Прибыв 8 марта на Дон, Миних обнаружил полную неготовность войск. Из десятитысячного гарнизона крепости св. Анны к наступлению были готовы только треть, продовольственные склады были пусты и полки питались запасом сухарей, предназначенным для питания во время похода.

Тем не менее Миних принял решение о немедленном начале блокады Азова. Он полагал, что для решения этой задачи наличных сил достаточно, а внезапность и стремительность наступления приоритетны по отношению к достижению абсолютной боеготовности. Начиная кампанию так рано, Миних надеялся добиться максимальных результатов под Азовом еще до того, как он отбудет для командования Днепровской армией.

Из-за резкого ухудшения погоды (буря со снегопадом) наступление пришлось задержать на неделю. Только к 19 марта войска Миниха вышли на позиции под Азовом и приступили к укреплению лагеря. После соединения с силами донских казаков общее их число достигло всего лишь 5000 человек.

Уже на следующий день отряд генерала фон Сперейтера без потерь взял штурмом каланчу на правом берегу Дона, после чего укрепление на противоположном берегу капитулировало, а через три дня предпринял атаку еще одного укрепления, прикрывавшего Азов, — крепости Лютик.

После этого фельдмаршал лично провел рекогносцировку и убедился, что дальнейшие наступательные действия против Азова имеющимися силами невозможны. 24 марта в расположение войск прибыл генерал Левашов, которому Миних передал командование и подробнейшие инструкции по всем деталям дальнейшего ведения осады. Через два дня начался артиллерийский обстрел крепости, а сам фельдмаршал отбыл на Днепр. Ожидая прибытия подкреплений и осадной артиллерии, Левашов занялся инженерными работами, успешно отражая вылазки турок.

4 мая в расположение прибыл свежепроизведенный в фельдмаршалы П.П. Ласси. Еще 3 марта, возвращаясь из предпринятого в поддержку Австрии Рейнского похода, он получил приказ оставить войска, прибыть под Азов и взять на себя командование осадой. Отбыв из Австрии 17 марта, он уже через месяц прибыл в Царичанку, где встретился с Минихом, и ознакомился с планом кампании. Не желая сбавлять темпа, Ласси в сопровождении всего 40 ландмилиционеров кратчайшей дорогой направился на Дон. Недалеко от Изюма он попал в татарскую засаду, и только резвость его коня спасла фельдмаршала от плена.

К моменту прибытия Ласси русская армия под Азовым насчитывала всего 8 500 человек регулярных войск и 3 400 казаков и калмыков. Осадная артиллерия хоть и была доставлена по реке в расположение войск, но даже не была выгружена на берег, а первые галеры Бредаля прибыли к каланчам одновременно с фельдмаршалом. Проведя осмотр войск, Ласси констатировал, что они «явились весьма не в состоянии», и для повышения их боеготовности требовались срочные меры по снабжению всем необходимым.

Через два дня после прибытия Ласси началась выгрузка осадной артиллерии, которая приступила к непрерывному обстрелу крепости с 13 мая, а наступательные инженерные работы начались 8 мая. Постепенно в лагерь прибывало все больше войск и транспортов снабжения, и боеспособность азовской группировки неуклонно росла. Корабли Бредаля в конце мая заняли позиции в устье Дона и не позволили турецкому флоту оказать помощь осажденным.

По мере приближения русских осадных сооружений к стенам Азова контратаки турок становились все более частыми и ожесточенными. В конце мая — начале июля Ласси удалось наладить массированный артобстрел Азова со всех сторон. 8 июня одна из бомб попала в пороховой склад турок, детонация которого привела к огромным разрушениям. Когда инженерные сооружения русских продвинулись вплотную к крепостным валам Азова, было решено перейти к штурму.

В полночь 18 июня штурмовой отряд полковника Ломана из 300 гренадеров и 700 мушкетеров, сломив упорное сопротивление турок, закрепился на валу, потеряв убитыми, ранеными и пропавшими без вести в общей сложности 56 человек. Судьба крепости была решена. Вскоре турки приступили к переговорам и 20 июня Ласси на «серебряном блюде в шелковом платке» получил ключи от города. От прибытия Миниха под Азов и до подписания капитуляции прошло ровно три месяца.

Дав войскам отдохнуть и оставив в крепости необходимый гарнизон, Ласси группами направил их на соединение с силами Миниха в Крым. Сам он с отборными силами двинулся кратчайшим путем вдоль берега Азовского моря, где на р. Миус его и застали известия о возвращении русской армии к Украинской линии. 


3.2. Поход Миниха в Крым.

7 апреля Миних прибыл в Царичанку на Днепре ожидая застать всю армию уже в сборе. В реальности же готовыми немедленно выступать были лишь около половины определенных для похода регулярных войск.

Миних вновь решил начать наступление с наличными силами и вводить остальные в бой по мере готовности. 11 апреля первая арьергардная колонна русских войск в составе 2 драгунских и 4 пехотных полков под командованием генерала Шпигеля выступила в поход.

В ее задачи, расписанные в подробной инструкции, входило наведение переправ на водных преградах и сооружение укреплений для защиты тылового снабжения. Вслед за авангардом 13 апреля выступили 4 полка под началом полковника Девица, а 14 апреля 6 полевых и 10 ландмилицейских полков во главе с генерал-лейтенантом Леонтьевым, который по прибытии к Самаре должен был возглавить все передовые части и подготовительные работы по обеспечению дальнейшего наступления. 17 апреля с драгунским, 3 пехотными полками, малороссийскими и чугуевскими казаками, а также полевой артиллерией выступил принц Гессен-Гомбургский.

20 апреля, проконтролировав отправку войск, из Царичанки выступил и сам Миних. Остальные полки, которые не успели к назначенному Минихом сроку выдвижения, должны были присоединяться к армии по мере готовности.

Маршрут движения лежал вдоль Днепра мимо устья Самары, устья Березанки и старой турецкой крепости Кизикермен. Колонны двигались с суточным интервалом и по пути следования создавали редуты, которые в дальнейшем должны были стать опорными пунктами для системы снабжения войск. Гарнизон этих укреплений составляли ландимлиционеры и казаки Стародубского полка которые, по мнению Миниха, «в поле весьма неспособны».

Фельдмаршал вынужден был констатировать, что продвижение войск в реальности происходит значительно медленнее намеченного им графика. Колонны растягиваются, пехота не поспевает за драгунами, а обозы за пехотой. Командиры жаловались на истощение солдат постоянными маршами и инженерными работами, подразделениям Шпигеля даже пришлось дать несколько дней на отдых.

В районе Казикермена впервые были замечены татарские отряды. Для проведения разведки боем каждая из колонн русских войск отправила по «партии» состоявшей из драгун, гусар и различных казаков.

Вскоре первый небольшой татарский отряд был разбит казаками, а захваченные пленные сообщили, что в Черной долине со стотысячной армией «с беями и мурзами» стоит сам Крымский хан, который решил встретить русских еще на подступах к Перекопу.

Виттен, который командовал всей разведывательной операцией, собрал все «партии», общая численность которых составляла 3800 человек, и решил убедиться в достоверности полученных данных.

Подойдя к турецкому лагерю, он принял решение дожидаться тут подхода основных сил и отправил Миниху соответствующую депешу. Виттен построил каре из драгунов в центре, малороссийских и слободских казаков разместил на левом фланге, а запорожцев — на правом. Получив сообщение от полковника, Миних распорядился направить к нему 5 драгунских и 3 пехотных полка под началом генерала Леонтьева. Однако татары пошли в наступление еще до подхода к подкреплению Виттена.

Они обрушились на правый фланг и опрокинули казаков, за исключением спешившегося Переяславского полка. Драгунское каре в центре слаженным огнем отбивало все неприятельские атаки. В это время к месту сражения прибыл генерал Шпигель, которому Миних поручил принять командование отрядом Виттена, при нем было всего 240 драгун полковника Вейсбаха, и они также подверглись атаке превосходящих сил противника. Для того, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, фельдмаршал в сопровождении небольшого эскорта прибыл на место сражения, оценил тяжелое положение, в котором оказались передовые отряды и на обратном пути к войскам также подвергся нападению нескольких сотен татарских всадников.

Только к 7 часам вечера к месту сражения начали подходить передовые силы Леонтьева, которые заставили татар отступить. Русские войска в этой первой стычке потеряли 50 человек убитыми и ранеными, причем ранения получили и сами Шпигель и Вейсбах. Татары потеряли до 200 убитых. Бежавших с поля боя малороссийских казаков за проявленную трусость Миних велел предать военному суду.

11 мая, оставив в Казикермене все лишнее, армия, построившись в каре, двинулась к Перекопу. Обозы находились в середине каре, затем внутреннюю линию образовывали малороссийские казаки, которые вели на поводу лошадей спешенных драгунов, затем шли регулярные войска, построенные в четыре линии.

Полевая артиллерия находилась во фронте и на углах каре, также на углах основного каре были расставлены иррегулярные части. 14 мая на р. Каланчак был заложен еще один редут, в котором оставлена пушка и гарнизон из нескольких сотен регулярных и нескольких сотен иррегулярных войск из числа тех, у кого в наихудшем состоянии были верховые кони. Здесь к армии присоединилось чуть более 4 тысяч донских казаков, которые прибыли без собственных запасов провианта. На следующий день, продвигаясь к Перекопу, армия была окружена татарами. Миних разместил на возах внутри каре казаков, которые должны были вести огонь через головы солдат и драгунов.

Татары атаковали одновременно по нескольким направлениям, но везде встречали плотный ружейный и артиллеристский огонь, отступали, а затем, сосредоточившись, атаковали вновь.

Так продолжалось несколько часов, пока Миних не отдал приказ каре продолжить движение, после чего татары, понеся в бесполезных атаках значительные потери, наконец, отступили за Перекопские укрепления. Среди русских войск потерь не было совсем. Устроив на Сиваше еще один опорный пункт, оставив там всех раненых, больных и обозы, 17 мая Миних достиг Перекопа.

Укрепления представляли собой сплошной ров и вал, протянувшиеся через весь перешеек, снабженный башнями. Единственные ворота были прикрыты небольшой крепостью Ор-Кале.

На вооружении защитников было 84 пушки, гарнизон состоял из турецких янычар. Миних потребовал от Крымского хана сдачи укреплений и признание над собой власти российской императрицы, а в противном случае грозил жестоким разорением всего Крыма, но получил ожидаемый отказ. После тщательной рекогносцировки был разработан план штурма, который был назначен на раннее утро 20 мая. Основа плана была в имитации штурма на правом фланге и стремительной атаке штурмовых колонн на левом.

За час до рассвета силами казаки начали отвлекающую атаку, а с первыми лучами солнца ударили пушки и в бой пошли колонны регулярных войск. Взобравшись на вал, они втащили на него с помощью веревок полковые пушки. Татары бежали, поняв, что русские уже преодолели вал.

Сопротивление еще продолжали янычары в башнях, но после того, как одна из них была взята штурмом, остальные капитулировали. Вскоре их примеру последовал и комендант Ор-Калы. Весь штурм занял полчаса, погибли 6 русских солдат, ранены 176 рядовых и один офицер — капитан Манштейн, который командовал захватившим башню отрядом.

На военном совете 22 мая подавляющее большинство генералов высказались за то, чтобы основными силами оставаться на Перекопе и ограничиться отдельными рейдами вглубь полуострова. Однако Миних, как обычно выслушав общее мнение, решение о дальнейших действиях принял самостоятельно. Фельдмаршал решил стать первым русским полководцем, который с армией вторгнется в Крым. В наступлении он мог рассчитывать в общей сложности на 47 000 сабель и штыков, но вновь был готов положиться на внезапность, не дожидаясь подкреплений. Провиант для войск планировалось добыть в татарских городах и селениях.

Миних направил к Самаре большой обоз для обеспечения всем необходимым нового опорного пункта, в который должен был превратиться Перекоп. Кроме того, для обеспечения своего фланга на крепость Кинбурн был выслан десятитысячный отряд генерала Леонтьева.

Леонтьев выступил 24 мая, и за неделю добрался до Днепро-Бугского лимана. Несколько раз его войска безуспешно атаковали крымские татары. Уже на подходе к крепости, дождавшись, когда войска подойдут к узкому месту косы, татары собрали свои табуны и стада и погнали их на русские войска в надежде таким образом сломать строй и навязать ближний бой.

Однако каре быстро перестроилось, образовав проходы, по которым пробежали перепуганные животные, часть из которых к тому же удалось захватить. Последовавшая за этим атака татар была без особых проблем отбита. 5 июня Леонтьев приступил к осаде Кинбурна, через два дня начал интенсивный обстрел, который продлился с 3 часов ночи до 4 часов дня, после чего турки капитулировали.

25 мая, на следующий день после того, как войска Леонтьева выступили на Кинбурн с 26 регулярными полками, 4 тысячами донцов и 1,5 тысячами запорожцев, в поход двинулся и сам Миних. Первой целью фельдмаршала был крупный порт Гезлев (русский Козлов, современная Евпатория), где находился турецкий гарнизон, и куда море могли быть доставлены турецкие подкрепления. Армия шла в каре, окруженная со всех сторон татарами, которые держались от него на пушечный выстрел. Несколько раз они все же попытались атаковать, но с потерями отступали.

Один раз ночную атаку татарского лагеря предпринял Миних, собрав для этого отряд отборной пехоты, казаков и гусаров. Однако генерал Гейн, которому была поручена операция, в нарушение инструкций совершил ряд ошибок, в результате которых атаковавшие лагерь первыми донцы понесли потери, а при приближении остального отряда татары просто отступили. За допущенные просчеты Гейн был предан суду, разжалован и приговорен к вечной службе рядовым.

На всем дальнейшем протяжении марша к Гезлеву татары больше не тревожили русские войска. Однако основной проблемой был не противник, а недостаток питьевой воды и продовольствия. Небоевые потери были настолько велики, что 31 мая, пройдя всего треть пути, Миних собрал совет, чтобы решать продолжать ли продвижение вперед или вернуться к Перекопу. На этот раз командиры высказались за продолжение наступления, и Миних двинулся дальше.

При приближении русской армии трехтысячный турецкий гарнизон сел на корабли и отплыл в Константинополь, а татары, предав огню жилища христиан, с мусульманским населением отступили к Бахчисараю. 5 июня русская армия беспрепятственно вошла в Гезлев, захватив богатую добычу и предав огню, все, что еще не успело сгореть.

В Гизлеве принц Гессен-Гомбургский, отношения с которым у Миниха всегда были напряженные, выразил фельдмаршалу общее мнение старших офицеров о необходимости вернуться к Перекопу, учитывая резкое падение боеспособности изнуренных походом войск, но получил категоричный отказ. Татары также ожидали отступления русских войск, поэтому наступление на столицу ханства Бахчисарай поначалу стало для них полной неожиданностью.

Через неделю похода, сопровождавшегося регулярными стычками, армия подошла к Бахчисарайской долине. Здесь Миних совершил очень удачный ночной обходной маневр, лишив татар преимущества занятых ими оборонительных позиций. После короткого, но ожесточенного боя русский авангард ворвался в Бахчисарай. Город был разграблен и сожжен, но продовольственных запасов найти здесь не удалось — видимо, их вывезли жители, бежавшие перед наступлением русских войск в горы. Татары, поняв, что Миних обвел их вокруг пальца, попытались отыграться на оставленном в лагере обозе и даже успешно атаковали фуражиров-запорожцев, но взять вагенбург генерала Шпигеля они так и не смогли и с потерями отступили.

После Бахчисарая Миних начал наступление на Кафу (современная Феодосия), но вскоре вынужден был повернуть к Перекопу. Татары применяли тактику выжженной земли. Летняя жара и недостаток снабжения привели к тому, что треть войска была поражена болезнями, а оставшиеся две трети от изнеможения еле волочили ноги. Отступление, начавшееся 27 июня, было очень тяжелым. Построенную в каре, изнуренную армию, выжигающую все на своем пути, татары подвергали постоянным атакам. Особенно доставалось казакам, на которых была возложена фуражировка. Их все время приходилось прикрывать регулярным частям и артиллерии, что существенно снижало их мобильность и общую скорость продвижения каре.

К 6 июля армия прибыла к Перекопу. Общие потери составили всего 480 человек в регулярных частях и 1311 в иррегулярных. Причем среди последних наибольшее число было малороссийских и слободских казаков, относительно которых Миних был уверен, что они просто дезертировали «в домы». Наибольшие реальные боевые потери понесли запорожские и особенно донские казаки.

26 июля Миних собрал военный совет, который констатировал плачевное состояние армии и слабость перекопской позиции. Для татар не составляло проблемы обойти ее по Сивашу, а размещавшаяся тут армия постоянно испытывала недостаток воды, фуража и провианта. 28 июля армия покинула Перекоп, подорвав его укрепления. Такой же приказ в Кинбурне получил и Леонтьев.

Прибыв к устью Самары, Миних с 9 по 16 сентября провел смотр войск, после которого начал распускать войска на зимние квартиры, размещая их так, чтобы усилить оборону южной границы.

Оказалось, что к концу похода в полках было не более чем по 600 человек, т.е. потери составляли около половины штатной численности подразделений. При этом собственно боевые потери за весь поход не составили даже 2 000 человек, включая сюда и иррегулярные формирования. Остальные солдаты и офицеры либо умерли от истощения и болезней, либо находились в лазаретах.

4. Кампания 1737 года.
4.1. Вступление в войну Австрии.

Возобновлению боевых действий предшествовала интенсивная дипломатическая подготовка. Российское правительство потребовало от Австрии выполнения союзнических обязательств и открытия против Турции второго фронта на Балканах.

Вена шла на это крайне неохотно, поскольку опасалась чрезмерного усиления России в результате победы в этой войне. Кроме того, формально Австрия все еще находилась в состоянии войны с Францией после борьбы за Польское наследство. Главным противником войны был знаменитый полководец Евгений Савойский, однако его смерть весной 1736 года, заключенный, наконец, Портой мир с Персией, который развязывал туркам руки в Европе, и настойчивость русской дипломатии, в конце концов, позволили взять верх придворной «партии войны».

Впрочем, император Карл VI пытался, не начиная военных действий, удовлетворить все претензии России переговорами, полагая, что они ограничиваются лишь возвращением к условиями Константинопольского договора 1700 года. Он предъявил Султану ультиматум о том, что если до 1 мая он не начнет с Россией мирных переговоров, то Австрия вступает в войну.

Согласившись поддержать Россию, австрийцы хотели, чтобы главный удар русской армии был нанесен на турецкий форпост на верхнем Днестре Хотин, а в случае успеха дальнейшее наступление было направлено к Дунаю — в Молдавию и Валахию. Однако, в конце концов, был принят план Миниха, который надеялся завершить начатое в Причерноморье: основной удар нанести по Очакову, а вспомогательный — по Крыму. Вновь были сформированы две армии: 70 тысяч человек у Миниха и 40 тысяч человек у Ласси. Армия Миниха делилась на три дивизии: генерал-фельдцейхмейстера принца Гессен-Гомбургского, генерал-аншефа графа Александра Румянцева и генерал-лейтенанта М. Леонтьева.

4.2. Очаковский поход Миниха.

Зимний период Миних вновь посвятил тщательной подготовке. Для снабжения армии предполагалось создать на Днепре флотилию аналогичную Азовской. С января началась подготовка к ее строительству в Брянске, выбранном для этих целей еще Петром. В феврале масштабный прорыв Украинской линии совершил Крымский хан. Был разбит отряд генерала Лесли, а сам он погиб в бою.

Снарядить необходимое количество войск к концу марта, как изначально планировал Миних, так и не удалось. Помимо общей неготовности армии задержала начало кампании и погода. Весь март и даже начало апреля держались холода, на полях лежал глубокий снег. Только 18 апреля началась переправа войск через Днепр в районе Переволочной.

Брянская флотилия к этому времени была совершенно не готова, и потому Миниху пришлось брать с собой многое из того, что он надеялся сплавить по Днепру. Это серьезно увеличило из без того немалый обоз, в котором было даже несколько сотен верблюдов. Кроме того, из Брянска ожидалось прибытие и большого количество необходимых армии грузов — оружия, обмундирования, припасов, наступать без которых также невозможно.

Только 21 мая Миних, наконец, выступил в поход, так и не добившись абсолютной боеготовности своей армии. Каждая дивизия двигалась отдельной колонной, между которыми размещались обозы. 3 июня войска переправившись через Ингул, вторглись в османские владения.

После этого был сформирован сильный авангард, которым командовал вначале генерал-лейнант Кейт, а затем принц Гессен-Гомбургский. 19 июня Миних завершил переправу через Южный Буг, продолжив движение в трех каре. На смену сильным осадкам пришла летняя жара, которая действовала на людей и лошадей изнуряюще.

Маршрут Миниха все еще не обнаруживал места нанесения главного удара. Для введения турок в заблуждения он высылал значительные отряды по направлению к Бендерам. Однако по мере приближения к Очакову истинная цель его похода становилась очевидной. Тогда Миних решил, оставив обоз с необходимым прикрытием, с остальными войсками стремительно двигаться вперед и как можно быстрее начать осаду. Благодаря этому скорость движения войск удалось увеличить практически вдвое. Первое серьезное столкновение с противником произошло 29 июля в непосредственной близости от Очакова.

Пятитысячный отряд отборной турецкой конницы атаковал шедших в авангарде донских казаков и начал их теснить.

Отправленные им на выручку сербские гусары И. Стоянова не смогли переломить ситуацию, и только подошедшие драгунский и два пехотных полка после упорного боя заставили турок отступить. В бою погибли 15 казаков и 10 гусар, турецкие потери были в четыре раза выше.

Пленные показали, что сами они только что прибыли в Очаков в составе семитысячного подкрепления из арнаутов и босняков, а общий гарнизон крепости составляет 20 тысяч человек. К ночи вся армия подошла к городу, озаренному пожаром выжигаемых турками предместий.

На следующий день, занявшись обустройством и укреплением лагеря, Миних обнаружил, что Днепровская флотилия к назначенному сроку так и не прибыла, а выжженными оказались не только предместья, но и вся территория в радиусе более 30 км вокруг Очакова. Ни провианта, ни нужных для осады строительных материалов, ни даже подножного корма для лошадей здесь не было.

В этой ситуации Миних вновь продемонстрировал свою склонность к внезапности в наступательных действиях. Не дожидаясь прибытия флотилии со всем необходимым для осады, он принял решение атаковать Очаков. Рано утром 1 июня войска окружили крепость.

В ответ турки предприняли массированную вылазку, атаковав большими силами наиболее уязвимый правый фланг русских, который занимали донские казаки. После тяжелого двухчасового боя враг был отброшен со значительными потерями. У Миниха погибло 200 человек. Чтобы обезопасить себя от подобных атак, войска приступили к началу осадных работ. Строительство редутов велось всю ночь, но тяжелый, каменистый грунт поддавался очень плохо и завершить его к утру не удалось. Весь день русские силами половины осадного корпуса атаковали укрепленные подступы к крепости.

Сам Миних, Румянцев и Бирон с гвардией были на правом фланге, центром, который ближе всех приблизился к стенам, командовал Кейт, левым флангом — Левендаль. К вечеру турок удалось вытеснить из предместий и имеющейся артиллерией начать обстрел города. Он продолжался всю ночь и вызвал большие пожары.

Утром 2 июля начался решающий штурм, однако первая атака захлебнулась, едва начавшись: не имея штурмовых лестниц для преодоления рва, русские войска, израсходовав боезапас и понеся ощутимые потери, вынуждены были отступить. Были ранены Кейт и Левендаль. Однако в этот момент, в охваченной пожаром крепости взорвался пороховой склад, детонация которого нанесла туркам катастрофический урон. Стремительная атака запорожцев, донцов и гусар, которые скрытно пробрались в крепость со стороны лимана, заставила капитулировать не успевших оправиться от взрыва турок.

Русские потери составили около 1 000 человек убитыми и около 3 000 ранеными. О напряженности боя говорит тот факт, что мундир Миниха был прострелен, под ним убило одну лошадь и ранило вторую, ранило лошадь и сопровождавшего Миниха брауншвейгского принца Антона-Ульриха. Один из пажей принца был убит, а второй — ранен.

Интересно, что взамен погибшего в Россию прибыл впоследствии знаменитый Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен, под которым, по его словам, в этом бою разорвало пополам лошадь. В реальности Мюнхгаузен действительно успел поучаствовать в последней кампании Миниховой войны, в Хотинском походе, и даже, если верить известному рассказу, совершить в ее ходе полет на пушечном ядре.

Миних приказал восстановить укрепления Очакова и расположенного на противоположном берегу лимана Кинбурна и разместил в крепостях гарнизоны. В это время армия маневрировала вдоль Южного Буга, угрожая Бендерам и прикрывая Очаков.

Неудовлетворительное состояние Днепровской флотилии, традиционные проблемы со снабжением и общим состоянием изнуренных походом войск делали невозможным ведение дальнейших наступательных действий и заставили фельдмаршала весь август постепенно, несколькими партиями отправлять войска обратно к границе.

Сам Миних с остававшимися при нем частями полевой армии отбыл от Очакова 29 августа и 23 сентября начал переправу через Днепр у Переволочной. На смотре, который он устроил после переправы через Ингулец, обнаружилось, что в полках насчитывается от 193 до 745 человек боеспособного личного состава. Благодаря поэтапному отходу армии разными маршрутами возвращение далось намного легче, чем из прошлогоднего похода в Крым.

Общие потери в Очаковском походе составили 11 000 регулярных войск, 5 000 казаков и 10 000 обозных из числа крестьян.

16 октября к Очакову подошла турецкая армия. Турки вели интенсивные инженерные работы, активно обстреливали крепость и регулярно атаковали русские позиции. Однако, встретив упорное сопротивление, спустя 2 недели отступили, потеряв под Очаковом порядка 20 000 человек. Потери обороняющихся были в десять раз меньше.

4.3. Поход Ласси в Крым.

В кампании 1737 года против Крыма действовала Донская армия Ласси, которая наступала берегом Азовского моря при поддержке флотилии Бредаля. Маршрут войск фельдмаршала пролегал через устье Берды, устье Молочной к Генчи (современный Геническ). Здесь был построен понтонный мост по которому в течение 2 дней войска переправлялись на Арабатскую стрелку.

Такой маневр стал полной неожиданностью для хана, который с шестидесятитысячной армией ожидал нападения на Перекопе. Узнав о действиях русских, он переместился к Арабату, где занял выгодную позицию в основании косы. Но Ласси и на этот раз тактически переиграл противника. Напротив устья Салгира он переправил свои войска через узкую протоку, отделяющую косу от материкового берега.

Для имитации продолжения наступления, которая позволяла сохранять маневр в тайне, Ласси выслал к Арабату двухтысячный отряд с несколькими пушками. Переправившись, фельдмаршал развернул наступление на Карасу-Базар (современный Белогорск) который после сожжения Бахчисарая стал ставкой хана. 12 июля на подступах к городу татары атаковали авангард русской армии, который несколько часов сражался в окружении до подхода основных сил.

Потеряв около 600 человек, они вынуждены были отступить. Через два дня Карасу-Базар был захвачен войсками Ласси, а уже 15 числа хан вновь напал большими силами пытаясь отрезать обоз русских. Но усиленный авангард во главе с графом Дугласом совершил удачный маневр, стремительно форсировал р. Карасу и атаковал противника. Завязался упорный бой, и только подход основных сил Ласси заставил турок покинуть поле боя.

Несмотря на все успехи, вскоре Ласси пришлось отступить с полуострова, поскольку даже в отличие от прошлогоднего похода Миниха, у него не было тыловой базы и надежной системы снабжения, а войска по-прежнему испытывали недостаток в питьевой воде, фураже и продовольствии и страдали от непривычного климата. Дойдя до Сиваша 22 июля, Ласси начал переправу, отбивая атаки татар огнем артиллерии. От Генчи русские войска отошли к Молочной, где провели около месяца и затем были отведены к Бахмуту.

4.4. Немировский конгресс.

Мирный конгресс, на созыве которого с начала года настаивал австрийский император, начал работу 11 июля в Немирове. Австрийцы с конца мая уже вели боевые действия и наступали в Сербии, Боснии и Валахии и 13 июля взяли Бухарест. В это же самое время Ласси взял Карасу-Базар, а ранее был взят Минихом Очаков.

Россию на конгрессе представляли барон П.П. Шапиров, который заключал с турками еще Прутский мир, А.П. Волынский и И.И. Неплюев, бывший посол в Константинополе. Австрию представляли послы в России и в Турции, координация действиями которых велась из Вены. Кроме собственно представителей Турции других официальных сторон на переговорах не было, но в Немиров прибыли послы Англии и Нидерландов и давний противник России французский посол маркиз де Вильнёв.

Максимальные аппетиты России простирались на всю территорию от Днестра до Кубани, включая Крым. При самом неблагоприятном варианте она готова была удовлетвориться присоединением Азова с окрестностями (от Берды до Кубани), ликвидацией укреплений Перекопа, Очакова и Кинбурна контрибуцией за ущерб от татарских набегов и правом свободной торговли для по всей Османской империи. Был и промежуточный вариант, по которому в Крыму Россия ограничивалась еще петровскими притязаниями на Еникале и Керчи.

В Немирове возникли серьезные разногласия между союзниками по вопросу будущего православных княжеств Валахии и Молдавии, которые Австрия собиралась аннексировать, а Россия считала зоной своих непосредственных интересов.

Позиция турок состояла в том, чтобы вообще не идти ни на какие уступки. Начало переговоров, по совету Вильнёва, всячески затягивалось, а когда они 5 августа, наконец, начались, то к этому моменту войска Ласси уже покинули Крым, а австрицы вынуждены были снять осаду с Баня-Луки.

Переговоры шли крайне тяжело. Турки и слышать ничего не желали о территориальных претензиях России и Австрии. Они лишь тянули время и играли на противоречиях союзников. Проведя несколько месяцев в бесплотных заседаниях, 7 октября конгресс был прерван отказом турецкой делегации от дальнейших переговоров.

После окончания конгресса Франция дала согласие Турции на посредничество в дальнейшем урегулировании конфликта, если такое условие будет принято всеми его сторонами. Австрия тут же отреагировала позитивно и приложила все усилия к тому, чтобы получить согласие России. В итоге ключевую позицию в определении итогов войны заняла французская дипломатия в лице Вильнева.

Вскоре после окончания конгресса османы перешли в наступление на обоих театрах военных действий. И если русским удалось удержать Очаков, то австрийцы 18 октября вынуждены были оставить Ниш. В ноябре турки предприняли новое наступление и нанесли поражение австрийцам в Малой Валахии. Отряды татар разоряли австрийские владения. В феврале крымский хан с сорокатысячным войском вновь атаковал Украинскую линию, но на этот раз прорвать ее не смог и, понеся потери, вынужден был отступить. 


5. Кампания 1738  года. 
5.1. Днестровский поход Миниха.

В наступившем году Миних собирался продолжить реализацию своей стратегии по постепенному завоеванию причерноморских земель. Основной удар планировалось нанести на Днестр, а вспомогательный, как и в предыдущем году, на Крым. Миних предполагал собрать армию, численность которой впервые превышала 100 000 человек, и сосредоточить в ней невиданное ранее количество артиллерии. Он рассчитывал разгромить турок в решающем сражении и овладеть их ключевым опорным пунктом на Днестре — Бендерами.

Понимая, что дальнейшее продвижение невозможно без поддержки с моря, базу Днепровской флотилии перевезли на о. Хортица. Однако свои коррективы внесла природа. В Очакове свирепствовала эпидемия чумы, которая нанесла серьезный урон гарнизону и распространялась по всему югу, поэтому от активных действий на этом направлении пришлось отказаться.

Учитывая опыт предыдущих кампаний, размеры армии и обозов, маршрут похода проходил по границе степи и лесостепи, подальше от очагов эпидемии и в местности, где было больше питьевой воды, подножного корма и топлива. Прибыв к Южному Бугу напротив устья р. Кодымы и завершив переправу через него 25 июня, Миних выбрал самый северный маршрут к Днестру из трех предложенных запорожцами вариантов. Армии предстояло подняться еще выше к устью р. Саврань, затем вдоль нее к р. Молокишь до места ее впадения в Днестр.

Утром 30 июня конница противника атаковала русскую армию, стоявшую лагерем у места впадения Кодымы в Южный Буг. Левый фланг, упиравшийся в Кодыму, заняла третья дивизия генерал-поручика Бирона, центр — первая дивизия Румянцева, правый фланг, упиравшийся в Буг, составляла вторая дивизия генерал-поручика Загряжского.

Стыки между дивизиями занимали малороссийские казаки. Первыми подверглись нападению передовые отряды второй дивизии, затем оттесненные Загряжским кавалеристы противника попытались атаковать казаков, но были также отбиты, и, наконец, они нанесли свой удар в центр русских войск.

Здесь сильно выдвинувшийся вперед отряд бригадира Шипова, в котором было несколько сотен солдат при двух орудиях, был окружен со всех сторон. Им на выручку бросился сам Миних, со своими кирасирами, гусарами Стоянова и запорожцами. С левого фланга с гвардией спешил Бирон.

После ожесточенного боя противник вынужден был отступить. Фельдмаршал решил развить успех и перейти в общее наступление. В полдень с барабанным боем и развернутыми знаменами боевые порядки пошли в атаку. При приближении к неприятелю была произведена массированная артподготовка, которой турки не выдержали и бежали, так и не приняв боя. Потери в этот день составили всего 38 человек, из которых половина — гусары. Турки потеряли более 200 человек.

Подойдя к Саврани, Миних выяснил, что двигаться с обозами по пересеченной местности на ее правом берегу нет никакой возможности. Для дальнейшего марша к Днестру пришлось вступить в пределы нейтральной Речи Посполитой, чего перед этим всячески избегали.

Новое столкновение с турками и татарами произошло 8 июля после переправы армии через Саврань, когда основной удар стойко приняли на себя запорожцы, и после подхода к ним подкреплений враг вновь предпочел отступить. В это время Миних выстроил войска в боевом порядке, а противник, собравшись с силами, снова атаковал. Сражение шло целый день и только к вечеру, потеряв убитыми более 1000 человек, турки отступили.

По мере движения к Днестру русские войска все интенсивнее подвергались нападениям небольших татарских отрядов, хотя их основные татары двигались параллельно, по противоположному берегу Саврани.

Продвигаясь на запад, русская армия стала встречать многочисленных волохов и венгров, бежавших из разоряемых турецкой армией земель или дезертировавших из ее рядов. Они сообщили о том, что Шериф-эфенди сосредоточил армию, в которой было 60 000 турок, в т.ч. и большое количество войск из азиатских провинций, 48 000 буджакских, белгородских и 30000 ногайских татар. По сведениям беглецов эта армия имеет приказ султана разгромить русских в междуречье Днестра и Южного Буга. Кроме того, по их словам, в Валахии все с нетерпением ожидают вступления туда русской армии и готовы с радостью присягнуть императрице.

Пройдя безводный водораздел Молокиша и Саврани далее войска двигались уже в боевом порядке. Впереди с кирасирами и гвардейской кавалерией шел сам Миних, за ним следовал авангард под началом генерал-квартирмейстера Фермора из 7 пехотных, одного гусарского полков и 2000 казаков.

Завидев неприятеля, Миних приказал авангарду занять выгодную позицию и подкрепил его отрядом принца Брауншвейгского из состава дивизии Бирона, под прикрытием которого развернулась и полевая артиллерия. Именно ее огонь и опрокинул нападавших. После этого с распущенными знаменами и барабанным боем вперед двинулись основные силы русской армии. Преследование бегущих к Днестру турок и татар продолжалось до темноты.

Последние дни в движении к Днестру давались тяжело из-за наступившей жары и постоянных татарских атак. На то, чтобы от Буга дойти до Днестра, Миниху потребовался практически месяц. Выйдя к реке 27 июля, фельдмаршал столкнулся с тем, что удобной переправы здесь нет, а на противоположном берегу широкой и полноводной реки, на укрепленных позициях размещается турецкая армия.

Турки так и не решились дать Миниху генеральное сражение на левом берегу Днестра, предпочитая просто держать здесь оборону. При этом татары, усиленные турками из бендерского гарнизона, угрожали левому флангу русской армии. Это держало войска в постоянном напряжении и затрудняло действия фуражиров. Простояв лагерем два дня у Днестра и посоветовавшись со своими генералами, Миних начал отступление. Татары двигались за армией по пятам, постоянно тревожа своими нападениями, к ним присоединились и переправившиеся из-за Днестра янычары.

За следующий день турки переправили на левый берег уже половину своей армии и свежими силами постоянно тревожили отступающих русских. Атаки противника продолжались и с наступлением темноты. 30 июля бои продолжились при переправе через реку Белочь, на другом берегу которой Миних надеялся найти фураж, в котором остро нуждалась армия.

Пересеченная местность не позволяла здесь навязать туркам открытого сражения, зато янычары, используя естественные укрытия, наносили русскому арьергарду тяжелый урон.

Действиями гусар и пехоты, которая контратаковала в штыки, удавалось отбрасывать турок, но они тут же наносили удар уже в другом месте. Только к вечеру, с подходом подкреплений и благодаря действиям артиллерии турок удалось заставить отойти. Завершить переправу всей армии в тот день так и не удалось. Потери русских в тот день были самыми большим за всю предшествующую кампанию и составили 300 человек. Турки потеряли втрое больше.

Уже 31 числа за недостатком корма начался падеж лошадей и скота. Чтобы исправить бедственное положение, командир второй дивизии генерал-лейтенант Загряжский отправил в степь большое количество фуражиров.

На обратном пути они попали в засаду: 124 человека было убито, 94 ранено, 246 попало в плен, а 334 пропали без вести, и при этом было угнано свыше 2000 лошадей и волов. Старшие офицеры, виновные в случившемся, были жестоко наказаны. Полковник Тютчев, который командовал не подоспевшим вовремя отрядом прикрытия, был расстрелян, а Загряжский и дежурный по лагерю валашский бригадир Контакузин были разжалованы в рядовые и получили помилование только после заключения мира с Турцией.

Отступление армии продолжалось, противник все время наносил беспокоящие удары, лошади и волы продолжали погибать. 5 августа русские войска даже не сумели дойти до обозначенного места стоянки, где имелась питьевая вода. За ней был выслан специальный обоз, который татары попытались окружить, но на помощь водовозам пришел сам фельдмаршал, атака была успешно отбита, так же как и параллельное нападение на сам лагерь. 20 августа, когда армия после изнурительного похода, наконец, достигла Буга, татары вновь атаковали ее крупными силами, но были отбиты.

Отступление Миниха создало серьезные проблемы для Австрии. Хотя в начале июля при Кории ей удалось нанести туркам поражение, тем не менее добиться решительного преимущества не удавалось. Вена настоятельно просила направить Миниха под Бендеры или Хотин, чтобы не позволить туркам перебросить с Днестра подкрепления на Дунайский фронт.

Соответствующий приказ Миних получил только 5 сентября. В ответ он направил пространное донесение, в котором подробно объяснял свое решение, ссылался также на единодушное мнение военного совета. Эти аргументы были приняты императрицей и действия Миниха были признаны оправданными. К Днепру русские войска, разделенные на несколько колонн, добрались в промежутке между 13 и 23 сентября.
 
5.2. Второй крымский поход Ласси.

Выступив из Бахмута 30 апреля, Ласси двинулся к пункту сосредоточения всех сил своей армии на р. Берде, куда он прибыл 19 мая. Под командованием фельдмаршала было 15 пехотных, 7 драгунских, 6 ландмилицейских полков, 4832 донских казака и 1385 калмыков. Позднее по дороге в Крым к армии присоединились еще 5164 малороссийских казака и 665 пехотинцев для пополнения полков. Таким образом, общая численность войск Ласси была около 40 000 сабель и штыков.

2 июня, после того как силами донцов был разбит стоявший на пути армии крупный татарский отряд, Ласси выступил в поход. От захваченных татар он узнал, что хан с войском стоит у Перекопа, укрепления которого были полностью восстановлены. Как и в прошлом году, фельдмаршал решил проникнуть в Крым в обход, форсировав Сиваш. Переброску войск должна была обеспечить и прикрывать азовская флотилия Бредаля.

Однако сильный турецкий флот, в составе которого было линейные корабли и галеры, окружил силы адмирала, прижав его к косе. Не имея возможности принять сражение в открытом море, Бредаль выгрузив на берег пушки, соорудил батарею и под ее прикрытием прокопал через косу протоку, по которой лодки вышли из окружения. После этого ему все же пришлось принять бой.

Благодаря умелым действиям артиллерии русская флотилия даже заставила турок отступить и продолжила движение к Генчи. Здесь его снова настигли турецкие корабли, и Бредаль вынужден был вынести на сушу все содержимое лодок и, соорудив батареи, держать оборону. Чтобы лодки не достались врагу, адмиралу пришлось их сжечь. В это время присланные ему на подмогу казаки и калмыки заняли Генчи.

26 июня Ласси перешел Сиваш, воспользовавшись сильным западным ветром, который выгнал из него воду в море. 27 июня Ласси приступил к осаде Ор-Калы основными силами своей армии. Массированный артиллерийский огонь уже через сутки вынудил двухтысячный янычарский гарнизон сложить оружие. Однако от идеи дальнейшего похода вглубь полуострова пришлось отказаться — за две предыдущие кампании он был полностью разорен.

Возникли серьезные трудности и со снабжением войск на Перекопе. Использовать днепровский маршрут не рисковали из-за опасений эпидемии, а транспорт, направленный из Азова по морю, был уничтожен штормом.

При этом хан, понимая положение в котором оказались русские, сам не спешил переходить в наступление. Ласси принял решение покинуть Крым и отступить к Днепру. Но как только войска начали обратное движение к Перекопу, арьергард подвергся стремительной атаке татар. Малороссийские казаки, а за ними и Азовский драгунский полк были смяты. Пришедший к ним на выручку генерал-поручик Шпигель с 4 драгунскими полками и донскими казаками также не смог переломить ход сражения.

Татары продолжали наступать, и только прибытие на поле боя нескольких пехотных полков изменили перевес сил. Русская армия понесла ощутимые потери — 562 убитыми и 483 ранеными при более чем 1000 погибших у татар. До конца августа Ласси оставался на Перекопе, но затем взорвал укрепления и двинулся в обратный путь.


5.3. Итоги кампании.

31 августа по приказу Миниха были взорваны очаковская и кинбурнская крепости. Свирепствовавшие там все лето эпидемии сделали гарнизон практически небоеспособным. Были получены сведения, что турки готовят войска для возвращения себе этих укрепленных пунктов. Ни армия Миниха, ни армия Ласси не имели возможности прийти на помощь Очакову. Учитывая эти обстоятельства, разрушение укреплений из них войск оставались единственным возможным решением.

В целом кампания 1738 года, которой изначально Миних планировал завершить победоносное покорение Причерноморья, оказалась наименее успешной за всю войну. Он так и не смог выполнить ни одной из задач похода. Решающего поражения нанести туркам не удалось, хотя фельдмаршал уверенно выходил победителем из всех столкновений. Он также не смог форсировать Днестр и взять Бендеры.

При этом уже традиционно небоевые потери армии были очень велики, а падеж скота был просто невиданным. Но самой тяжелой утратой стала необходимость оставить Очаков и Кинбурн. И хотя в этом не было никакой вины полководца, но общий результат длящейся уже три года тяжелой войны после потери выхода к Черному морю оказывался совершенно ничтожным. 


6. Кампания 1739 года.

Уже в конце неудачной для союзников кампании 1738 года вновь заговорили о мире при посредничестве Франции. В сентябре русский посол Д.А. Кантемир обсуждал в Париже его возможные условия. Французские дипломаты выразили сожаление по поводу подрыва укреплений недавно оставленных русскими гарнизонами Очакова и Кинбурна, поскольку теперь трудно будет убедить турок уступить России Азов.

Ни о каком присоединении Крыма или выходе к Черному морю не шло даже речи. В ноябре австрийцы вновь настоятельно требовали присутствия в следующем году русского экспедиционного корпуса на Дунае, в противном случае они вообще грозились выйти из войны. В декабре подписанием договора между Австрией и Францией была формально завершена война за Польское наследство и позиции двух держав еще более сблизились.

План наступления русских войск на 1739 год стал плодом коллективного творчества А.П. Волынского, который к тому моменту получил пост кабинет-министра, князя А.М. Черкасского, А.И. Остермана и, собственно, Б.-К. Миниха. Три года бесплодных боевых действий в причерноморских степях и желание поддержать союзников привели русское правительство к идее радикальной смены театра военных действий.

Войска должны были пройти через Подолию и Буковину, взять самый северный турецкий форпост Хотин и вторгнуться в Молдавию с севера. Стратегический замысел, как и в предыдущем году, состоял в том, чтобы разгромить противника в решающем сражении и таким образом победоносно завершить эту тяжелую для России войну. К этому подталкивали и известия из Швеции, где набирали популярность реваншистские идеи. При неудачном развитии событий Россия рисковала вновь, как при Петре, вести без союзников войну на два фронта.

1 марта описанный план кампании был утвержден Анной Ионанновной и Миних отбыл в Гетманщину. В феврале Украинская линия подверглась уже традиционному набегу крымцев, который вновь был успешно отражен.

Пунктом сосредоточения русских войск был определен Киев. Миних рассчитывал на девяностотысячную армию, но собрать для похода сумел лишь две трети от этого числа. Не имея возможности ни наладить постоянное надежное снабжение через территорию Польши, ни добывать его на территории нейтральной страны, Миних был вынужден увеличить размеры и без того немалого обоза.

С 27 апреля по 13 мая шла переправа армии через Днепр, 28 мая она пересекла польскую границу и через месяц форсировали Южный Буг в районе Константинова и Меджибоша.

Выяснив, что основные силы турок сосредоточены под Хотином, Миних отправил казаков к расположенным ниже по течению Днестра Могилеву-Подольскому и Сорокам, которые были преданы огню.

Успешный рейд поднял боевой дух армии. Основные силы продолжили движение на запад к Збручу который форсировала у Каневки 9 июля. На следующий день впервые на пути следования войск был замечен противник, после чего дальнейшее движение армия производила в каре. На военном совете 16 числа Миних объявил о том, что переправа через Днестр будет произведена западнее Хотина, а для того, чтобы заставить основные силы турок по-прежнему оставаться там, отряд под командованием Румянцева должен был имитировать наступление на эту крепость.

Через два дня Миних стремительным маршем подошел к Днестру, который беспрепятственно форсировали иррегулярные части, на следующий день обеспечившие прикрытие переправы основных сил.

Только через несколько дней турки узнали, что русская армия уже на правом берегу Днестра и атаковали силами татарской конницы русских фуражиров. 25 июля начал переправу своего отряда Румянцев и все войска вновь воссоединились. 4 августа на военном совете было решено наступать на Хотин не напрямик, на восток, а обойти крепость с юга двигаться по направлению к «волошскому местечку Черноуцы» (совр. Черновцы) на Пруте.

16 августа, не доходя примерно полутора десятков километров до Хотина, Миних встретил основные силы турецкой армии. Турки занимали выбранную заранее, и дополнительно укрепленную позицию и превосходили русскую армию по численности почти вдвое. В центре стоял сам главнокомандующий Вели-паша, на левом фланге были янычары, которыми командовал комендант Хотина Колчак-паша (прапрадед знаменитого адмирала А.В. Колчака), а на правом — тяжелая турецкая конница сипахи Генж-Али-паши.

Полем боя должна была стать долина между местечками Недобоевцы и Ставучаны (Ставчаны, Стаучаны). Со всех сторон русские были окружены татарами Ислам-Гирея и вынуждены были отбивать атаки и на марше, и став лагерем на ночлег. Позиция, в которой оказались русские войска, была не удобной, здесь ощущался недостаток воды, фуража и дров. Турки были уверены, что заманили русскую армию в ловушку и в связи с этим даже вспоминали, как заставили капитулировать Петра.

Однако Миниха, который уже давно искал решающего сражения, все это, по-видимому, беспокоило мало. Рано утром 17 августа отряд под командованием Г. Бирона и Левендаля выдвинулся к правому флангу турок и начал его обстрел. Решив, что именно сюда будет нанесен главный удар, Вели-паша стянул на этот фланг основные силы. В полдень Миних двинул все войска вперед и вправо, а Г. Бирон, наоборот, отступил со своим отрядом на соединение с остальной армией. Приняв этот маневр за отступление Вели-Паша приказал отправить в Хотин гонца с известием о победе.

Под прикрытием артиллерии, которая держала на расстоянии конницу противника, Миних начал переправу через речку Шуланец (совр. Черлена) и развернул наступление на левый фланг турок, которые, наконец, поняли его маневр и спешно кинулись достраивать здесь свои полевые укрепления.

Первым форсировал Шуланец правофланговый отряд русских войск под командованием К. Бирона, который затем сдерживал яростные атаки сипахов и татар. Переправившись, армия построилась в одно большое каре, в центр которого был поставлен обоз, и продолжала медленно наступать на левый фланг турок. Когда к пяти часам вечера она поравнялась со Стаучанами, противник предпринял решительную атаку силами янычаров по центру и конницы на своем левом фланге. Однако плотный артиллерийский и ружейный огонь ощетинившихся рогатками русских войск заставил противника с большими потерями в беспорядке отступить.

После этого турки подожгли свой лагерь и начали под прикрытием конницы покидать поле боя. В 7 часов вечера, когда русское каре, наконец, достигло турецких позиций, Генж-Али-паша попытался сосредоточить конницу для последней решающей атаки на правый фланг Миниха, но огонь артиллерии вновь рассеял неприятеля. После этого бегство было уже не остановить, большая часть турок бежали к Бендерам и даже дальше — за Дунай, а татары — в Буджак.

Хотя разгром противника был полным, назвать сражение кровопролитным нельзя: русские потеряли всего 13 убитыми и 54 ранеными, у турок было около 1000 погибших. 19 августа без боя капитулировал Хотин, оставшийся практически без гарнизона. После этого русские отряды распространились по всей Молдавии, взяли Яссы, где Миних созвал «штаты» которые 5 сентября объявили о переходе княжества под русское подданство.

7. Белградский мир.

Однако все эти успехи Миниха были перечеркнуты сепаратным выходом Австрии из войны. Еще 22 июля армия императора потерпела поражение у Гроцка, после чего турки осадили Белград. Через два дня после того, как Хотин был сдан, австрийцы заключили с турками перемирие и начали переговоры о прекращении войны. Они были готовы к территориальным уступкам в пользу Турции, включая и сам Белград, но только при условии, что все его укрепления будут уничтожены. Такое требование было слишком тяжелым даже для искавших мира австрийцев.

Турки, которые упорно стояли на своем, уже начали приготовления к штурму Белграда, когда в их лагерь прибыл де Вильнев, который любой ценой хотел добиться выхода Австрии из войны. Он предложил «соломоново решение»: новые укрепления, возведенные Евгением Савойским, будут срыты, а старые турецкие стены Белгарада останутся нетронутыми. В результате был подписан мир, по которому Австрия возвращала Турции почти все свои завоевания в Сербии, Боснии и Валахии. Мир был сепаратным — интересы России в нем даже не упоминались.

Все эти события привели Миниха в ярость. Заключенный мир он называл «стыдным и весьма предосудительным» и всячески пытался убедить императрицу Анну в необходимости продолжения войны до победного конца. Но его аргументы не были услышаны.

Россия при посредничестве де Вильнева заключила договор, по которому приобретала лишь узкую полоску земли на Правобережье Днепра вдоль границы Речи Посполитой («Заднепровские места»), Запорожье, а также Азов с окрестностями. При этом, как и в случае с Белградом турки вовсе не собирались уступать Азова, и только де Вильнев сумел убедить их удовлетвориться ликвидацией там укреплений. Слабым утешением являлся свободный доступ русских паломников на Святую Землю.

Целое поколение военных и дипломатов, начавших свою карьеру еще при Петре и попытавшихся воплотить его замыслы на юге — Миних, Ласси, А. Румянцев, Бредаль и пр., — так и не смогли прорубить свое окно в Средиземноморье.  


8. Итоги «Миниховой войны».

Результаты этой войны не измеряются только размерами территориальных приобретений. Никогда еще русские войска не действовали в Причерноморье настолько успешно, и никогда еще им не удавалось разгромить турок в полевом сражении. Миних сумел реализовать то, о чем мечтал еще Иван Грозный: массированное вторжение в Крым. Приобретенный бесценный военный опыт в дальнейшем был реализован уже в войнах екатерининской эпохи. Вновь, как и во всех предыдущих южных кампаниях русских, оказалось, что главным противником были не татары и турки, а само пространство Причерноморья. Несмотря на принятые фельдмаршалом системные меры по обеспечению войск продовольствием и медицинским обслуживанием, пространство оказалось сильнее. При этом если еще в конце XVII века сверхзадачей было просто дойти до Перекопа, то всего через полстолетия сложность состояла в том, чтобы удержать фактически захваченный Крым.

Значительные прямые потери татарской конницы, разрушения, произведенные русскими войсками, выбранная самими татарами тактика выжженной земли, а также опустошительные набеги на Кубань нанесли тяжелейший урон Крымскому ханству. Фактически после Миниха оно уже не способно было представлять серьезную угрозу России, и его завоевание оставалось вопросом времени. Украинская линия, созданная в ходе подготовки к войне, стала непреодолимой преградой для татарских набегов. Под ее защитой началось интенсивное хозяйственное освоение южных земель России.

Пожалуй, главным итогом Миниховой войны можно считать превращение черноземной полосы в главную житницу Империи, которое позволило преодолеть кризисные явления в экономике страны, вызванные петровским перенапряжением сил. Так были заложены основы для нового роста, который и дал ресурсы для дальнейшего покорения и освоения Причерноморья и создания Новороссии.

Дальнейшая судьба самого фельдмаршала после войны складывалась непросто. После смерти в 1740 году Анны Иоанновны он организовал свержение регента Бирона, но уже через год взошедшая на престол Елизавета Петровна отдала Миниха и Остермана под суд, который приговорил их к смертной казни, в последний момент замененной ссылкой в Сибирь.

В Пелымском остроге он провел долгих 20 лет. Из ссылки его вернул Петр III, которому он остался верен во время организованного Екатериной переворота. Впрочем, императрица не ставила этого Миниху в вину и после того, как он принес ей присягу, сохранила за ним занимаемые должности. Так, в конце своей долгой жизни, он вернулся к тому, с чего начинал при Петре — управлению гидротехническими сооружениями Петербурга.

Впрочем, разменявшего девятый десяток Миниха занимали вопросы управления Империей. Свое видение этой темы он изложил в специальном очерке, адресованном Екатерине. Также он убеждал императрицу продолжить борьбу с Турцией за Причерноморье и Балканы и не дожил всего лишь год до того, как эта победоносная война, наконец, началась.

Военные успехи Миниха, которые дипломатам так и не удалось конвертировать в соразмерные территориальные приобретения, дали еще один, совершенно неожиданный результат. Узнав о победе при Ставучанах и взятии Хотина, находящийся на учебе в Германии М. Ломоносов был охвачен патриотической эйфорией и написал в честь Анны Иоановны оду.

«Шумит с ручьями бор и дол:
Победа, росская победа!
Но враг, что от меча ушел,
Боится собственного следа».

Это сочинение, которое произвело огромное впечатление на современников, он отправил в Академию Наук, приложив к оде исследование о новых принципах русского стихосложения.

С «Оды …на взятие Хотина» принято вести отсчет существования самостоятельной русской литературы. Были в ней и ставшие во многом пророческими слова о том, как однажды «обставят росским флотом Крит». Во время новой войны с Турцией Андреевский флаг будет развиваться над «греческим архипелагом». 
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

Rosneft
© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".