Статья
19 Ноября 2013 12:19

Цена прибитого хозяйства

Цена прибитого хозяйства
Фото: facebook.com

<p>10 ноября Петр Павленский прибил свои тестикулы к каменной брусчатке Красной площади в Москве. Акция под названием «Фиксация», по словам Павленского, была приурочена ко Дню сотрудника органов внутренних дел и носила ярко выраженный политический характер. «Голый художник, смотрящий на свои прибитые к кремлевской брусчатке яйца, — метафора апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества», — сказано в заявлении Павленского, в котором он пояснил смысл акции. Этот скандальный жест был встречен крайне неоднозначно как в медийной, так и искусствоведческой среде.<br />
<br />
Основные споры касаются того, можно ли этот акт считать искусством. Пожалуй, инструменты маркетингового продвижения работают на индустрию современного искусства ничуть не в меньшей степени, чем на другие индустрии, мировые бренды и транснациональные корпорации. Поэтому, за счет эпатажности и большого внимания СМИ, жест Павленского уже можно рассматривать как акт современного искусства, вне зависимости от того, как мы на свой субъективный взгляд оцениваем его художественную ценность.<br />
<br />
Широкой общественности художник известен всего тремя своими акциями: зашиванием рта в поддержку Pussy Riot у Казанского собора, обматыванием себя колючей проволокой напротив Законодательного собрания Санкт-Петербурга (протест против «репрессивной политики властей»), и прибиванием гениталий к брусчатке Красной площади. Малое количество работ художника не помешало ему быть номинированным на ряд премий в области искусства, что выглядит вполне логичным, учитывая их скандальность и оппозиционный окрас. Сочетание этих факторов дает неплохой задел для коммерческого успеха художника и его интеграции в художественный мейнстрим.<br />
<br />
Однако упрекать исключительно деятелей современного искусства в жажде наживы и следованию конъюнктуре будет совершенно неправильно. Стоит вспомнить, что на протяжении всей своей истории искусство было неразрывно связанно с деньгами. Сама идея торговли искусством уходит корнями далеко вглубь истории. Как пишет в своей книге «Продано! Искусство и деньги» известный искусствовед Пирошка Досси: «предвестником рынка искусства как вечного двигателя, в котором где-то берется товар и относится туда, где он принесет прибыль, была бурная торговля реликвиями в Средние века. Каждая щепка Святого Креста и каждая частица Тела Христова ценились как вместилище божественной силы. Обладание подобными крохами очевидной божественности превращало такие места, как Пюи, Хильдесхейм, Антверпен и бесчисленные монастыри в часто посещаемые паломнические центры. Поворотным кругом для этих во всем христианском мире притягательных объектов был сначала Константинополь, а позже Рим. В центре его находился Иисус Христос как суперзвезда, чья священная аура таким образом воплощалась в неисчерпаемые пожертвования».<br />
<br />
Более того, появлению эпохи Возрождения, пожалуй, человечество обязано двум факторам – деньгам и церкви. В Библии написано: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатым войти в Царство Божие. В средние века это более всего относилось к ростовщикам, умножавшим свои капиталы запрещенным церковью взиманием процентов. Во Флоренции XV века банкир Козимо Медичи обнаружил средство, оправдывающее его перед Богом за этот грех и гарантировавшее спасение души в потустороннем мире наряду с укреплением власти в этом. Этим средством было искусство. Меценатство Медичи, поощрявшего художников, которые своими работами создали эпоху Возрождения, было гибридом деловитости, инстинкта власти и страха Божия.<br />
<br />
При этом для всей индустрии искусства публичное обсуждение финансовых вопросов является крайне нежелательным. На это наложено некое табу. Это своего рода игра, которую некоторые скептики не побоятся назвать лицемерной. У произведений искусства, выставленных для продажи в галереях, нет, как правило, бирок с ценой. Коллекционер, покупающий картину, разделяет разговоры об искусстве и о деньгах. Искусство считается не приносящей доход профессией, но призванием, галерист не продавцом, а наставником, коллекционер не покупателем, а ценителем. Как пишет Досси, роли в превращении искусства в деньги распределены: художник должен верить в свое искусство, галерист продавать, критик — делать его известным, музей — возвеличивать, коллекционер — оплачивать. «Торговля произведениями искусства извлекает выгоду из представления о том, что искусство лежит по ту сторону коммерции, и тем утверждает их особый статус среди товаров. Коммерцией художественного рынка является отрицание коммерции. Это отрицание в объятии денег присутствует в каждой нынешней сделке художественного мира». И удача в этой индустрии благоволит в первую очередь тем, кто соблюдает эти правила игры.<br />
<br />
Важно отметить, что при подготовке этого материала многие художники и галеристы из разных стран мира либо прямо отказывались говорить про коммерческую сторону арта, либо говорили, что «рыночная сторона вопроса – это не тот предмет, о котором можно вести разговоры».<br />
<br />
Известная британская художница с российскими корнями Светлана Клие рассказывает «Актуальным комментариям», что очень часто молодые художники становятся популярны либо благодаря известной фамилии, либо из-за любовной связи, в этом смысле арт-рынок мало чем отличается от шоу-бизнеса: «В других случаях это занимает время, потому что никому ты на … не нужен. Причем совсем никому. Что касается моей коммерциализации, то она действительно имела место, когда я поняла, что все хорошее, что я создаю в своей мастерской, покупают коллекционеры, но это абсолютно не интересует кураторов. Все потому, что я - не часть тусовки. Я с ними не выпиваю, не сплю. Не имеющий ни денег, ни связей художник становится известен значительно позже, ибо PR требует дополнительных усилий. Никто пиарить из альтруизма не будет.<br />
<br />
Куратор принимает активное, я бы даже сказала гиперактивное участие в жизни художника. И если художник не соответствует требованиям, его зачастую меняют на другого художника.<br />
<br />
Куратор, на мой взгляд - очень меркантильный человек. Все это лицемерное прикрытие – такое вождение вилами по воде. Они хорошо одеваются, неплохо воспитаны, говорят на нескольких языках и правильно облизывают покупателя. А покупателям приятны и лесть, и общение, а главное – флёр загадочности. Что самого художника нету, он не торгует своими работами. Художник сидит где-то в Тундре и пьет водку – его никто не видел. Это одна из частей этой игры: всегда должна быть некая прослойка между художником и покупателем, и кураторы выполняют функцию этой прослойки».<br />
<br />
Для современного художника есть в основном два пути коммерциализации – через куратора, у которого находится в распоряжении портфолио работ художника, и через галереи. <br />
<br />
Куратор может быть независимым и периодически предлагать своим клиентам обратить внимание на работы художника. Как правило, после продажи объекта современного искусства, его комиссия составляет от 10 до 30 процентов от стоимости работы. <br />
<br />
Галереи исповедуют более дифференцированный и гибкий подход. «Хорошего художника галерея может взять на содержание – обычно это годовой контракт, когда человеку в год выплачивают, допустим, 100 тысяч фунтов, и он обязуется сделать персональную выставку и поставить 25 работ на продажу. Но, конечно, в каждой галерее свои договора.<br />
<br />
Если галерея берет художника на реализацию, то она забирает с продажи себе 50%. При нормальной западной практике это выгодно художнику, поскольку это обеспечивает ему постоянную площадку», - отмечает Клие. <br />
<br />
Но подход галеристов, разумеется, во многом зависит и от калибра самого художника. По словам итальянского галлериста Марио Аполлони, если к нему приходит художник, который неизвестен, у которого нет еще бренда, то ему могут предложить поработать за 10 % прибыли. Конечно, в этом случае галерея, забирая себе 90% с продажи работ художника, но в него вкладывается и раскручивает. <br />
<br />
Коммерциализация акционизма имеет свою особую специфику на фоне всего остального искусства, поскольку в данном случае речь идет о нематериальных объектах, которые невозможно продать. <br />
<br />
«Мне кажется, мы находимся в плену представления об искусстве, как о неких материальных объектах, которые можно продавать: холст, масло, скульптура, графика, прикладное искусство, стекло, металл и прочее. В наше время это не является основным предметом для продаж. В наше время коммерческой частью искусства и основной коммерческой составляющей является идея. И в этом плане Павленский является художником. Тут хороший контекст – Красная площадь, яйца, гвозди. Это выглядит очень достойно на том уровне, на котором измеряется ценность современного искусства. Здесь коммерческая составляющая заключается в том, что Павленский показал себя очень идейным, очень актуальным и очень современным художником. Сейчас я не говорю, что он великий, но у него есть потенциал, чтобы стать хорошим художником. Деньги сами появляются, когда человек приобретает известность, и не важно, какую – положительную или отрицательную. Тут заботиться нужно не о деньгах. Принцип лавочного искусства, существующий в России себя изжил. Я один из немногих, кто от этого ушел, потому что понял, что все это анахронизм и очень отсталый вид деятельности. <br />
<br />
Сейчас искусство заключается в том, что нужно не торговать, а использовать идеи для того, чтобы двигаться и развиваться. Идеи стоят больших денег. <br />
<br />
Талантливому художнику, когда у него уже есть известность, это не составляет труда. В этом плане Павленский сделал неплохую заявку», поделился своим опытом с «Актуальными комментариями» известный галерист Петр Войс.<br />
<br />
В этом смысле опыт всемирно признанных российских художников-акционистов вполне показателен. <br />
<br />
«Тот же известный Олег Кулик, конечно, славу заработал своими акциями. В отличие от Павленского, я не считаю его радикальным и политическим художником. Акцией «Человек-собака» он себе славу заработал, и теперь делает продукцию и ее продает по достаточно высоким ценам. Кулик является одним из самых преуспевающих в коммерческом плане художников в России. Он получил хорошие деньги за то, что в театре Шатле в Париже делал 2 постановки. Инсталляционные объекты Кулика, та же восковая фигура Анны Курниковой, продаются коллекционерам за очень большие деньги. Разумеется, он не скажет никогда про суммы, но этих денег ему достаточно, чтобы развиваться в своей сфере деятельности. В данном случае художники-акционисты создают бренды. Есть бренд "Олег Кулик", есть бренд "арт-группа «Война»" (первая икона нашего современного искусства), "Pussy Riot". В этом смысле они мало чем отличаются от других коммерческих брендов.», рассказывает Войс. <br />
<br />
По словам собеседника «Актуальных комментариев», пожелавшего остаться неизвестным, иногда в индустрии современного искусства находится место и для политического заказа: «Например известный китайский художник и диссидент Ай Вейвей. Почему-то американцы им заинтересовались и начали его финансировать. Это инвестиции очень большого масштаба. В этих работах могут проскакивать определенные политические лозунги, которые на руку определенным политическим силам». <br />
<br />
Складывающаяся из этого картина позволяет говорить о том, что арт прочно вошел в нашу жизнь наравне с другими видами массового искусства, как голливудское кино, книжные блокбастеры и компьютерные игры. В нем есть место конъюнктуре, политике, желанию угодить массовому вкусу и отразить последние тенденции, а также фобии в обществе. <br />
<br />
В девяностых годах рекламный магнат Чарльз Саачи показал, как навязчивая реклама, функционирует на рынке искусства. Инвестированные в 1991 году в тигровую акулу в формальдегиде (Художник – Д. Херст) 50 000 фунтов даровали ему 41 процент годового дохода. Толчок получил и Принс: цены на его работы возросли в шесть раз. «Повреждение» Эдда Руша, купленное десять лет назад за 300 000 долларов, перевалило за три миллиона.<br />
<br />
Как пишет в своей книге Пирошка Досси, летом 2005 года была преодолена отметка, считавшаяся прежде недостижимой. Впервые общая стоимость современных работ превысила стоимость произведений импрессионизма и классики модернизма. Основательному повышению цен почти на шестнадцать процентов всего за один год прежде всего содействовала растущая стоимость современного искусства. Звездами рынка стали теперь не великие имена прошедших столетий, а современные художники.<br />
<br />
Что интересно, сами художники нередко освещают в своих работах растущую капитализацию рынка искусства. Что, в общем, не удивительно, ибо главная цель художника – отражать дух времени. <br />
<br />
Когда деньги пронизывают искусство, художники всегда начинают делать деньги темой своих работ. Когда в конце девятнадцатого века в США разбогатевшие финансисты наводнили деньгами рынок искусства, и художественные коллекции разрастались с прицелом на спекуляцию, символ доллара в виде тщательно выписанных банкнот торжественно вступил в искусство. Такие художники, как Уильям М. Харнет, Джон Хэберл, Чарльз Мойрер и Виктор Дюбрей экспериментировали с имитациями долларовых банкнот как основной темой картины и добились в этом такого совершенства, что их работам грозила конфискация Государственным казначейством. Таким образом, художники включали в сферу искусства материализм своего времени, который Максим Горький, впервые побывавший в США, описал следующим образом: «Произведения искусства покупаются за деньги, точно так же, как и хлеб, но ведь их стоимость всегда больше того, что платят за них звонкой монетой. Я встретил здесь очень немного людей, имеющих ясное представление о подлинной ценности искусства, духовном его значении, силе его влияния на жизнь и его необходимости для человечества». С тех пор мотив денег пронизал не только американское искусство. В шестидесятых годах идол поп-арта Энди Уорхол вознес пестрые символы доллара и долларовые купюры, игравшие центральную роль в его работах, до уровня универсальной иконы. В Германии Йозеф Бойс провозгласил начало золотых восьмидесятых, начертав на банкноте свое собственное уравнение искусства и капитала — капитал как творчество, а не как деньги.<br />
<br />
Художественная группа «Релакс» печатает швейцарские банкноты с собственными портретами. Марианна Хайер снимает таиландский ритуал, где в честь усопших сжигают казначейские билеты. Клод Клоски оклеивает все выставочное помещение курсами акций «NASDAQ». Художественный дуэт Кристофа Бюхлера и Джанни Моти включили в программу для цюрихского «Хелмхауза» реальные деньги и поиски их в залах галереи посетителями, то есть произведением искусства были деньги и ничего, кроме денег.<br />
<br />
И, пожалуй, единственный вывод, который напрашивается, заключается в том, что чем упорнее «актуальные художники» строят из себя бессеребряников и борцов с системой, тем менее актуальными они в конечном итоге являются.<br />
<br />
P.S. На протяжении последних полутора недель с момента последнего перформанса Петра Павленского, автор этих строк пытался с ним связаться и поговорить о его творчестве, современном искусстве в России и мире, а также о коммерциализации арта. Тем более, что питерский художник на протяжении трех дней после акции проживал в Москве в квартире известных либеральных журналистов и активно раздавал комментарии многим оппозиционным СМИ. Но на прямую просьбу к коллегам поделиться контактами их гостя, было отвечено невнятно мотивированным отказом. Через несколько дней, в личной переписке в фейсбуке художник дал свое предварительное согласие на интервью, но дальнейшей реакции не последовало. Хотя, отказ «виновника» этой публикации от дискуссии может трактоваться вполне красноречиво и показательно, автор надеется, что это обусловлено исключительно занятостью Павленского. Поэтому редакция «Актуальных комментариев» не закрывает тему рынка современного искусства и готова предоставить Петру площадку для высказывания.<br />
<br />
<br />
<em>Иван Афонин специально для «Актуальных Комментариев»</em><br />
 </p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".