Статья
4100
13 января 2022 18:44
Большая игра 2022 года: эксперты о соперничестве США и Китая
Профессор политологии в Чикагском университете Джон Миршаймер отмечал, что администрации как демократов, так и республиканцев руководствовались ошибочными теориями о неизбежном триумфе либерализма после закат коммунизма в начале 1990-х годов и реализовывали политику вовлечения Китая. В то время он был почти единственным экспертом, который предупреждал об опасностях могущественного КНР. Недавно политолог завершил свое эссе, предсказав, что «опасная конкуренция в сфере безопасности почти неизбежна», говорит Кампфнер.
«Вовлеченность, возможно, была худшей стратегической ошибкой, которую любая страна совершила в новейшей истории: нет сопоставимого примера мировой державы, активно способствовавшей подъему равного конкурента. И уже слишком поздно что-то с этим делать», — писал он.
Как отмечает Кампфнер, соперничество между США и Китаем формирует геополитический фон в текущем года, поскольку Байден отмечает первую годовщину на посту президента США, а Си Цзиньпин готовится к ХХ съезду партии, на котором он, вероятно, будет переизбираться на третий срок на пост генерального секретаря КПК.
«Оба лидера попытались договориться в рамках виртуального саммита, который прошел прошлой осенью. Но их дискуссия продемонстрировала глубину пропасти между ними. По мере того, как две мировые державы противостоят друг другу и все больше замыкаются в себе, как это влияет на другие страны, которые должны выбрать союзника?», — задается вопросом эксперт.
В частности, Китай ищет себе союзников через инициативу «Один пояс, один путь» (ОПОП), в которую он вложил миллиарды, которые пошли на улучшение инфраструктуры стран, в то же время вовлекая их в экономическое и политическое лоно Пекина, говорится в публикации.
По словам Кампфнер, эта идея стала визитной карточкой во внешней политике Си Цзиньпина еще в 2013 году: около 300 китайских правительственных учреждений и государственных предприятий на сегодняшний день являются участниками 13 тыс. проектов в 140 странах.
Сюда можно отнести Китайско-пакистанский экономический коридор, целью которого является быстрое развитие необходимой инфраструктуры путём строительства современных транспортных сетей, многочисленных энергетических проектов и особых экономических зон, расширение порта Гвадар, крупный газопровод в Нигерии, высокоскоростное железнодорожное сообщение, соединяющее Найроби и Момбасу в Кении, строительство мостов в Сербии и развитие порта Хамбантота в Шри-Ланке.
«Контракты обычно предусматривают, что страна-получатель должна работать с китайскими фирмами, закупать китайское оборудование или гарантировать продажу товаров Китаю в качестве компенсации. Майк Помпео назвал эту практику „хищнической экономической деятельностью“, однако США были вынуждены действовать», — пишет журналист.
Американская инициатива «Build Back Better World» была запущена в июне 2021 года для развития инфраструктуры в странах с низким и средним уровнем доходов. Если ОПОП сосредоточена на тяжелой промышленности, загрязняющей атмосферу выбросами углекислого газа, то B3W фокусируется на улучшении климата, безопасности здоровья, цифровых технологиях и равенстве, замечает Кампфнер.
«Сегодняшнее состязание происходит между двумя системами, и, учитывая, что миру необходимо более 40 триллионов долларов инвестиций в инфраструктуру, то здесь открывается богатый выбор», — говорит он.
Китай также активно продвигается на Ближний Восток, используя разочарование многих граждан и предлагая возможности правительствам, добавляет эксперт. Пекин подписал пять «всеобъемлющих стратегических партнерских отношений» с Ираном, Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами, Алжиром и Египтом.
«Это очень привлекательно для этих режимов. Китай не интересуется правами человека, на что эти страны отвечают взаимностью», — подчеркивает младшая научная сотрудница Chatham House Санам Вакиль.
По ее словам, Турция и Катар являются единственными странами, которые выразили хотя бы небольшие опасения по поводу нарушений прав уйгуров в Синьцзяне, другие же предпочитаются отмалчиваться.
Между тем Кампфнер пишет, что определенные надежды появились после исторического обращения Барака Обамы к мусульманскому миру в Каирском университете в 2009 году, в котором он представил более мягкую сторону внешней политики США, призвав к глубоким реформам на Ближнем Востоке. Он поддерживал «арабскую весну», однако позднее США встала на сторону авторитарного египетского лидера Абдулфаттах ас-Сиси.
По его словам, сейчас на Ближнем Востоке США не воспринимают страной, на которую можно положиться.
«Китай рассматривается как страна, которую можно использовать в качестве страховки, дающей правительствам дополнительные рычаги воздействия. Однако пока мы не видим признаков того, что Китай хочет быть глубоко втянутым в вопросы безопасности на Ближнем Востоке или выбирать сторону в каком-либо из глубоко укоренившихся конфликтов», — следует из статьи.
При этом журналист добавляет, что влияние Китая выросло даже в ближайшем региональном союзнике Америки, Израиле, где китайские государственные компании инвестируют в развивающийся технологический сектор страны. Самым важным проектом является развитие порта Хайфы Шанхайской международной портовой группой, которая выиграла тендер в 2015 году и начала работу в 2018 году, сообщает Кампфнер.
Сейчас Хайфа — самый загруженный порт Израиля, и база его основного военно-морского флота предположительно включает атомные подводные лодки. Бывший премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху проигнорировал протесты Трампа отказаться от сделки с Китаем, говорится в публикации.
«Тем не менее экономический и стратегический прогресс, достигнутый Китаем, должен быть компенсирован важным, но не поддающимся количественной оценке активом Америки — мягкой силой. На Ближнем Востоке, где до двух третей населения моложе 35 лет, американская культура остается очень привлекательной», — считает Кампфнер.
Одновременно с этим противостояние Китая и США происходит в Азии, где больше, чем в любом другом регионе из-за ее географического положения, лидеры не хотят занимать одну из сторон.
«Америка по-прежнему является страной, в которой люди хотят жить, но, если вы выберете только США, вы останетесь один на один с Китаем», — полагает старший научный сотрудник азиатско-тихоокеанской программы Chatham House Гарет Прайс.
Кампфнер замечает, что на Азию приходится более половины общих инвестиций ОПОП. Страны тесно связаны с китайским рынком, но не хотят терять связи с США, даже если они психологически хотели бы этого из-за непоследовательности их внешней политики, говорит он.
«Десять лет назад на конференциях обсуждалась будущая роль Индии как противовеса Китаю, но сейчас этот вопрос задается гораздо реже. В 2014 году правительство Моди объявило о своей „действующей на восток“, более напористой азиатской политике, однако пока мало доказательств того, что Индия добилась значительных успехов как в „жесткой“, так и в „мягкой“ силе», — отмечается в публикации.
В целом эксперт пишет, что сейчас в мире действуют три усиливающиеся тенденции: подъем Китая, снижение влияния США и глобальный демократический упадок. При этом на них значительно повлияла пандемия.
«Контроль над распространением коронавируса тесно связан с политической легитимностью Коммунистической партии Китая. Сравнение числа погибших — 750 тыс. в США против менее 5 тыс. в Китае — легко вписывается в нарратив о хаотичном Западе. Да и в Китае сказывается почти полное отключение международных связей», — заявляет Кампфнер.
По словам журналиста, последние опросы показывают, что молодые люди стали чаще вступать в КПК. При этом в США практически происходит то же самое. Опрос, проведенный исследовательским центром Pew Research Center в начале 2020 года, показал, что 66% американцев отрицательно относятся к Китаю.
«Эти оценки были самыми негативными с 2005 года. На данный момент внешний имидж, похоже, имеет меньшее значение в Китае, и большая часть внимания Си в 2022 году будет сосредоточена на консолидации власти, при этом все усилия будут направлены на предотвращении распространения пандемии и любой дальнейшей дестабилизации экономики, которая и без того сталкивается с нехваткой энергии», — замечает журналист.
В частности, в основе следующего этапа руководства Си, будет лежать программа «Общее процветание», призванная обеспечить большую сплоченность и контроль над внутренней экономической политикой. По мнению Кампфнера, внутренняя повестка будет на первом плане, так как инвестиции в «Один пояс, один путь» резко упали с 2019 года, а Пекин в данный момент не проявляет большого интереса к возобновлению деятельности с прежнем рвением.
Кампфнер отмечает, что своими неоднократными ссылками на борьбу между автократией и демократией Байден возродил отголоски «холодной войны», и в декабре 2021 года он организовал «Саммит за демократию», где лидерам было предложено представить «планы действий» через год, чтобы продемонстрировать прогресс по трем основным темам — защита от авторитаризма, борьба с коррупцией, а также поощрение соблюдения прав человека. США также пообещали помочь с финансирование независимых СМИ наряду с серией проектов по защите гражданского общества.
Ключевое более широкое испытание для Белого дома, как предполагает директор программы США и Северной и Южной Америки в Chatham House Лесли Винджамури, состоит в том, чтобы показать линейный путь обратно в демократию, в то же время позволяя странам делать это по-своему.
«Там, где это возможно, США усиливают давление на страны, приближающиеся к орбите Китая, особенно на его союзников, будь то ограничение торговли секретными технологиями или закрытие Институтов Конфуция. Но для большинства стран, особенно менее богатых, решения о лояльности в значительной степени прагматичны и меньше основаны на относительной привлекательности той или иной страны или системы», — пишет Кампфнер.
По его словам, многосторонний проект по доступу к вакцинами COVAX разочаровал, а Запад до сих пор не смог выделить деньги, чтобы помочь более бедным странам справиться с чрезвычайной ситуацией. Последние два года показали, что крупные державы конкурируют, а не сотрудничают в преодолении пандемии и решении климатических проблем, оказывая давление, а не убеждая союзников поддерживать определенные идеи.
«Для стран, которые явно не попадают ни в один из этих лагерей, меньше внимания уделяется сердцам и умам и больше — сделкам, поскольку им приходится делать прагматический выбор и выбирать победителей.
«Для стран, которые явно не попадают ни в один из лагерей, меньше внимания уделяется сердцам и уму, а больше — транзакционным договоренностям, поскольку им предоставляется возможность делать прагматичный выбор и выбирать победителей», — считает журналист.
Между тем Винджамури подчеркивает, что в 2022 году мир ждет настоящая «Большая игра».
«Раньше вы могли иметь разные взгляды на Америку и Китай. Теперь они рассматриваются как две стороны одной медали», — резюмирует эксперт.
