Европа на крючке активов

политический аналитикАлександр Шпунт

Вопрос замороженных российских активов остаётся одним из ключевых противоречий в отношениях России и Европы. Несмотря на возможную смену премьер-министра Бельгии, рассчитывать на пересмотр позиции Брюсселя не приходится: главная проблема заключается не в политических предпочтениях конкретного руководителя, а в нежелании страны единолично нести юридические и финансовые риски конфискации. Почему Бельгия не готова уступать давлению европейских партнёров и чем грозит изъятие российских средств доверию к европейской финансовой системе? Своим мнением с «Актуальными комментариями» поделился политический аналитик, профессор Высшей школы экономики Александр Шпунт.

Насколько отставка премьер-министра повышает вероятность изменения позиции Бельгии по вопросу замороженных российских активов?

— Никак не повышает. Отставка премьер-министра не меняет ситуацию, поскольку вопрос замороженных российских активов не зависит от конкретной политической фигуры.

Позиция Бельгии достаточно понятна: «Мы готовы передать эти деньги Украине, но только при условии, что европейские партнёры разделят ответственность. Решение не должно стать проблемой исключительно Бельгии».

Логика Брюсселя очевидна. Война рано или поздно закончится, и Россия может предъявить претензии: на каком основании её деньги были переданы третьей стороне? Бельгия не хочет в одиночку отвечать за принятое решение. Она предлагает другим европейским государствам разделить юридические и финансовые риски.

Другие страны могут убеждать бельгийцев, что опасаться нечего и серьёзных последствий не будет. Но позиция Брюсселя остаётся неизменной: самостоятельно брать на себя такую ответственность он не намерен.

Среди основных противников прямой передачи российских активов Украине — крупнейшие европейские страны, которые остаются серьёзными спонсорами Киева. Прежде всего речь идёт о Франции и Германии.

Главная проблема заключается в юридической стороне вопроса. В перспективе решения о российских активах могут стать предметом судебных разбирательств, как это происходит с другими ограничениями в отношении российских граждан и спортсменов. Бельгии придётся объяснять, на каком основании она распорядилась чужими средствами.

Брюссель не хочет оставаться единственной стороной, несущей юридическую ответственность. Наднациональные европейские структуры не обладают той же степенью суверенной ответственности, что национальные государства.

Любой новый премьер-министр Бельгии столкнётся с той же проблемой. Политические оппоненты не позволят ему проигнорировать вопрос ответственности за судьбу российских активов.

От конкретной фигуры бельгийского премьера практически ничего не зависит. Разве что на эту должность придёт человек, готовый сознательно пойти на серьёзный политический риск и поставить под угрозу собственную карьеру. Пока предпосылок для такого сценария нет.

Какие политические силы и интересы будут определять позицию нового правительства Бельгии по этому вопросу?

— Смена премьер-министра сама по себе не означает пересмотра позиции Бельгии по российским активам.

Внутри страны есть множество других политических вопросов, которые действительно влияют на формирование правительства и расстановку политических сил. Прежде всего это противоречия между валлонской и фламандской общинами, а также влияние мусульманских общин, в том числе религиозных лидеров.

Бельгия представляет собой сложную политическую конструкцию. Фламандская и валлонская общины сопоставимы по численности и политическому весу, что создаёт собственную систему противоречий и требует постоянного поиска компромиссов.

Именно внутренние вопросы в гораздо большей степени определяют политическую повестку страны и процесс формирования правительства. Премьер-министров меняют не из-за российского вопроса и тем более не из-за позиции по замороженным активам.

Почему именно Бельгия оказалась в центре споров о судьбе замороженных российских активов и какую ответственность она пытается разделить с другими странами ЕС?

— Здесь и заключается главная тонкость: Бельгия играет ключевую роль в принятии решений о судьбе российских активов, поскольку Euroclear — бельгийская структура, через которую проходят соответствующие операции с замороженными средствами.

Общеевропейские договорённости, поездки в Брюссель, рукопожатия и совместные фотографии теряют значение, когда возникает вопрос о юридической ответственности за распоряжение российскими деньгами.

Позиция Бельгии предельно ясна: «Я не хочу отвечать за это в одиночку. Господа французы, итальянцы, немцы и остальные европейские партнёры, включая страны Балтии, давайте подпишем это решение вместе. Тогда я готова передать российские деньги туда, куда вы считаете нужным».
Остальные европейские государства не спешат брать на себя такую ответственность. Они заинтересованы в принятии решения, но не стремятся разделить возможные юридические и финансовые последствия.

Возникает принципиальное противоречие: от Бельгии требуют принять решение, последствия которого она не хочет нести в одиночку, тогда как остальные страны не готовы предоставить ей необходимые гарантии.

Какие последствия возможная конфискация российских средств будет иметь для европейской финансовой системы и отношений России с западными странами?

— Разделим вопрос на несколько частей. Сейчас мы не обсуждаем вероятность принятия такого решения. В принципе, оно возможно. Европейские страны не раз демонстрировали, что способны принимать решения, которые сложно объяснить с точки зрения рациональной политики.
Первое. Сама по себе конфискация российских активов не станет определяющим фактором для отношений России с европейскими странами. Эти отношения и без того находятся на крайне низком уровне.

Второе. Подобный шаг создаст серьёзные репутационные риски для европейской финансовой системы. Отношения с Европой могут стать ещё хуже, но гораздо важнее вопрос доверия к её финансовой инфраструктуре.

После конфискации другие государства начнут осторожнее относиться к размещению своих средств в Европе. Возникнет вопрос: насколько безопасно хранить деньги в европейской юрисдикции, если политические разногласия могут привести к их изъятию?

Повод для беспокойства могут увидеть, например, израильтяне. У европейских стран есть претензии и к Израилю, поэтому там вполне могут задуматься: не окажутся ли израильские средства в аналогичной ситуации?

Аналогичные опасения могут возникнуть у Южно-Африканской Республики. У неё достаточно напряжённые отношения с европейскими странами, в частности по вопросам прав человека, земельной политики и положения белых фермеров. В таких условиях вопрос безопасности размещённых в Европе средств тоже может стать предметом обсуждения.

Наконец, о возможных рисках могут задуматься и Саудовская Аравия — в том числе с учётом дела Хашогги и прежних претензий европейских государств к саудовским властям.

Таким образом, проблема выходит далеко за рамки российских активов. Речь идёт о доверии к европейской финансовой системе и о том, насколько безопасно другим государствам хранить свои средства в европейской юрисдикции.

Александр Шпунт, политолог.

#АлександрШпунт