Кафкианский абсурд

политологГлеб Кузнецов

С визами шенгенскими история забавная и образцово литературная. В т.н. «реальности» поменялось мало что — вот уже 3 года большинство виз однократные, но с юридической точки зрения — песня в кафкианском духе.

Начнем сначала. Есть такая «копенгагенская школа изучения проблем безопасности» (Бузан, Вэвер, 1990-е). Она описала изящную технологию: не нужна реальная угроза — достаточно правильно о ней сказать. Секьюритизация (securitization) — это речевой акт, превращающий обычный вопрос в экзистенциальную угрозу.

Формула простая:
1. Секьюритизирующий актор — как правило власть от политической до «санитарной» (ага, это и про ковид тоже): «X угрожает Y»;
2. Аудитория принимает с некой степенью непротивления
3. Можно вводить чрезвычайные меры (emergency measures), минуя обычные правила.

Главное: доказательства необязательны. Речевой акт сам создаёт реальность.

И то, что сделала ЕК — в учебники.

§ 1 — образцовый речевой акт: «Превращение миграции в оружие, акты саботажа, угрозы кибершпионажа и потенциальное злоупотребление визами... означают, что заявители на визы из России должны тщательно проверяться».

Смесь действий государства, конкретных инцидентов и потенциальных угроз. Без статистики, без доказательств любой связи между типом визы и угрозами. «Assessment concluded» («оценка пришла к выводу») — готово.

Магия: от «Мы обвиняем российскую госполитику в том, что она делает X» к «русские заявители = риск».

Юридическая обёртка: «By way of derogation» («путём отступления») — отступаем от стандартных правил ради безопасности. Дальше технически чисто: whereas clauses (особая западная правовая хрень, не имеющая прямого аналога в русском — преамбула с «принимая во внимание, что...») строят threat narrative (нарратив угрозы), articles (статьи) устанавливают нормы как ответ не на реальность, а на этот «whereas...».

Что можно было бы сделать?

Вариант 1 (Прибалтика): «Русские — враги, потому что русские». Ясно.

Вариант 2 (Южная Европа): «Визы продолжаем выдавать, потому что отельеры Марбельи и Салерно хотят денег». Тоже честно.

Вариант 3 (выбранный): 20 страниц процедурной точности, references (ссылки) на Regulations (регламенты), whereas clauses, derogations (отступления), assessments (оценки). Результат: никто не доволен.

Выбранная конструкция не добавляет ни прочности, ни обоснованности. Она добавляет кафкианский абсурд.

Север недоволен: хотели прямой запрет по нацпризнаку. Юг недоволен: экономические потери, но не может громко возразить, потому что «безопасность».

Проевропейские русские оскорблены больше всех: вместо прямого «вы враги» им дают процедуру, где они должны доказывать свою благонадёжность через три предыдущие визы, принадлежность к «categories of reduced risk» («категориям сниженного риска»), подтверждать «integrity and reliability» («честность и надёжность»).

Блогосфера проевропейских русских сейчас полна обоснованных воплей. Прямое «вы враги» можно отвергнуть. На «ваши деньги не нужны» можно ответить: а в Эмиратах ок.

Но когда тебя заставляют проходить assessment, собирать доказательства «lawfully used visas» («законно использованных виз»), подтверждать принадлежность к approved categories — это унижение ради унижения.

Секьюритизация как упаковка неразрешимого противоречия, создание видимости обоснованности там, где лишь политический тупик.

К. Каллас: «виза — привилегия, а не право». Это честная формулировка секьюритизированной парадигмы. Но вместо прозрачного провозглашения условий доступа к привилегии (именно об этом сейчас просят наши эмигранты-оппозиционеры) — документ на 20 стр. с сылками на Европейскую конвенцию по правам человека; упоминаниями «фундаментальных прав»; исключениями для «vulnerable categories» («уязвимых категорий»).

Европейская юридическая традиция строится на процедурной точности как гарантии справедливости. Но когда эта точность применяется на основании undisclosed assessment (нераскрытой оценки) — «речевом акте без доказательств», она становится оскорблением.

Человек должен доказывать «честность и надёжность», проходить scrutiny (проверку), зная: критерий один — гражданство.

Глеб Кузнецов, политолог.

#ГлебКузнецов

Источник