Рынок перевоспитает

экономистВасилий Колташов

Разговоры о ценностях, доверии и человеческом потенциале давно стали частью экономической моды. Однако за красивыми формулировками часто теряется главный вопрос: из-за чего одни компании растут даже в кризис, а другие деградируют при любых ресурсах. Сегодня бизнес меняют не абстрактные «культурные коды», а качество управления, поведение потребителей, дорогие деньги и жесткая конкуренция за выживание. «Актуальные комментарии» поговорили с Василием Колташовым, директором Института нового общества, о том, из чего на самом деле складывается экономический рост и как рынок в итоге сам перевоспитывает управленцев.

Когда экономисты говорят про «человеческий потенциал» и «культуру ценностей» как драйверы роста — что это означает для предпринимателя на практике?

— Для российского предпринимателя разговоры неолиберальных экономистов о «человеческом потенциале», «культурных ценностях» и «поведенческих моделях» сегодня зачастую не означают практически ничего. Это во многом абстрактный язык, за которым скрывается отсутствие разговора о реальных процессах, определяющих экономику.

При этом экономисты, которые смотрят на ситуацию иначе, зачастую просто не допускаются в крупные медиа и находятся в своеобразных «черных списках». А доминирует именно неолиберальная школа — та самая, которая негативно относится и к специальной военной операции, и в целом к сопротивлению России в глобальном конфликте с Западом.

Между тем именно сопротивление России и Западу в мировой войне стало одной из ключевых основ нынешнего экономического роста страны. Именно в таких условиях меняются модели поведения общества, культурные особенности нации и раскрывается человеческий потенциал — не в абстрактном смысле, а через вовлечение людей в более сложные производственные, организационные и технологические процессы.

Это же создает стимулы для обновления системы управления: борьбы с неэффективным менеджментом, замены старых управленческих кадров, повышения требований к качеству управления. И именно эти процессы, а не разговоры о «ценностях» сами по себе, сегодня определяют изменения в экономике.

Мировая экономика сейчас существует в крайне жестких условиях, и российская экономика начинает выходить из кризисного состояния начала 2026 года именно благодаря изменениям на большой геополитической карте.

В качестве примера можно привести ситуацию вокруг Ирана: установление контроля над Персидским заливом, Ормузским проливом и Оманским заливом, усиление военного потенциала, изменение баланса сил в регионе. Все это повлияло на мировой рынок, разрушило попытки игры на понижение нефтяных цен, привело к росту цен на нефть и удобрения и, как следствие, улучшило торговый баланс России.

Улучшение ситуации с экспортом и рублем, в свою очередь, начинает постепенно оживлять внутреннюю экономику и малый бизнес. Именно так в реальности и работают экономические процессы — через конкретные изменения мировой и внутренней среды, а не через абстрактные рассуждения о «культурных кодах».

Какие конкретные инструменты могут использовать компании среднего бизнеса, чтобы превращать «доверие», «культуру» и «поведенческие установки» в прибыль и рост?

— Когда разговоры о культуре, доверии и поведенческих установках ведутся в максимально общем виде, это превращается в словесный шум. Практический смысл появляется только тогда, когда речь идет о конкретных моделях поведения.

Например, в течение многих лет российские неолиберальные экономисты — как в банковской сфере, так и в университетской среде, включая ведущие экономические факультеты, — фактически способствовали распространению культуры потребительского кредитования. Людей приучали к модели постоянной жизни в долг: неважно, сколько ты зарабатываешь, важно — сколько можешь потратить сейчас.

В результате десятки миллионов граждан оказались вовлечены в кредитную модель поведения, когда расходы систематически превышали реальные доходы.

Высокая ключевая ставка Банка России стала, по сути, расплатой за эту многолетнюю кредитную экспансию. И именно высокая ставка теперь начинает формировать уже другую модель поведения — более накопительную и осторожную. Люди постепенно привыкают не тратить больше, чем зарабатывают, а хотя бы часть доходов откладывать, формируя резерв или первоначальный взнос на будущее.

То есть любые изменения «культуры поведения» происходят не через абстрактные разговоры, а через вполне конкретные экономические механизмы и стимулы.

Для бизнеса это означает простую вещь: работать нужно не с абстрактными теориями, а с реальной психологией конкретного человека, с его страхами, привычками, ожиданиями и поведенческими моделями.

Можно ли компенсировать отсутствие дешевых денег и доступа к западным рынкам за счет новых управленческих моделей — или это пока больше теория?

— Крупный бизнес в значительной степени способен компенсировать дефицит дешевых денег собственными ресурсами. У крупных компаний сохраняются серьезные финансовые резервы, в том числе за рубежом, и при необходимости владельцы могут докапитализировать свои предприятия.

Но на практике это происходит далеко не всегда. Особенно это заметно, например, в строительной отрасли, которая сейчас переживает серьезный секторальный кризис.

При этом разговоры о «доверии», «культуре» и «поведенческих моделях» сами по себе для компаний малополезны. Бизнес работает не с абстрактным обществом, а с конкретным человеком. Поэтому ключевой задачей остается понимание психологии потребителя, сотрудника, клиента — то есть реального российского общества, а не идеализированных теоретических конструкций.

Почему одни компании даже в кризис растут за счет команды и корпоративной среды, а другие упираются только в нехватку ресурсов?

— Если отбросить абстракции, то ключевая проблема многих компаний — плохой менеджмент. Причем речь идет о менеджменте, который воспринимает компанию исключительно как источник извлечения текущей прибыли для руководства, а не как систему, которую необходимо развивать в долгосрочной перспективе.

Так называемая «революция акционеров» 1970–1980-х годов сделала доминирующей модель финансово ориентированного управления. В рамках этой модели персонал рассматривается как ресурс, из которого нужно извлечь максимум эффективности с минимальными затратами.

Отсюда возникают практики постоянной экономии на людях: временные контракты, нестабильная занятость, хронические переработки, попытки недоплачивать сотрудникам, чтобы они «дозарабатывали» переработкой свое рабочее время. Все это постепенно демотивирует персонал и разрушает доверие людей к компании и ее целям.

Поэтому вопрос корпоративной культуры на практике — это прежде всего вопрос качества самого менеджмента.

Если руководство ориентировано на развитие компании, оно иначе относится и к сотрудникам. Если же менеджмент сосредоточен исключительно на текущих финансовых показателях, то он начинает буквально «выжимать» эти показатели из персонала.

Парадокс в том, что такой подход часто оказывается стратегически неэффективным. Подобный менеджмент плохо чувствует технологические изменения, слабо понимает долгосрочную конкуренцию и практически не умеет мыслить стратегически. Его интересует только сиюминутная эффективность и внешняя отчетность перед вышестоящим руководством.

Проблема изменения управленческих кадров во многих компаниях остается крайне сложной. Но в конечном счете главным механизмом отбора остается рынок. Компании с неэффективным управлением начинают проигрывать конкуренцию и уступают место тем, кто способен выстраивать более устойчивую и развивающуюся модель бизнеса — если, конечно, государство не начинает искусственно поддерживать их финансированием.

Василий Колташов, директор Института нового общества.

#ВасилийКолташов