Цифровая свобода

медиатехнологЕкатерина Набатникова

Крупные технологические корпорации получают всё больше контроля над ИИ: они владеют вычислительными мощностями, собирают данные пользователей и формируют закрытые экосистемы. В этих условиях для России принципиально важно обеспечить доступность искусственного интеллекта, развивать собственную технологическую инфраструктуру и не допустить превращения ИИ в инструмент концентрации экономической и политической власти. Как сохранить человеческую субъектность в эпоху ИИ, кому должны принадлежать ключевые технологии и какую модель развития искусственного интеллекта необходимо выстраивать России? Об этом рассказала медиатехнолог, член Экспертного клуба «Дигория», директор по развитию Корпорации AIR Екатерина Набатникова.

— Пытаться винить искусственный интеллект в цифровом контроле или кризисе на рынке труда — всё равно что обвинять экскаватор в том, что он копает яму не там. ИИ технологически нейтрален: у него нет собственной воли и целей. Это лишь колоссальный мультипликатор воли тех, кто контролирует вычислительную инфраструктуру, дата-центры, дефицитные чипы и массивы данных.

Поэтому спор о том, что нас ждёт — «цифровой концлагерь или возврат к архаике», — во многом навязан искусственно. Это удобная медийная ширма, отвлекающая от главного вопроса: кому принадлежат технологии, и кто определяет правила их использования? Пока общество пугают терминаторами или кормят иллюзиями о безусловном базовом доходе, бигтех методично выстраивает платформенный феодализм.

Механика этого процесса проста: сначала пользователи годами бесплатно создают контент, на котором обучаются модели, а затем корпорации продают им результаты этой генерации по подписке, замыкая человека внутри закрытых экосистем. Пользователь оказывается одновременно источником данных и конечным потребителем коммерческого продукта, тогда как основные экономические выгоды и контроль над инфраструктурой концентрируются у владельцев платформ.

Главная угроза здесь не в том, что алгоритм «отберёт работу», а в размывании человеческой субъектности. Средний квалифицированный специалист — аналитик, райтер, юрист — рискует превратиться в бесправного оператора чужих промптов. Его компетенции обесцениваются механической штамповкой, а правила игры диктует непрозрачный «чёрный ящик». В результате человек теряет профессиональную самостоятельность и возможность влиять на процессы, участником которых он является.

Если мы вспоминаем Ефремова и его «Час Быка», то водораздел между цивилизацией Торманса и миром свободного развития проходит не по линии наличия технологий, а по линии доступа к ним. Гуманистическая модель предполагает, что вычислительные мощности и базовые ИИ-модели должны перестать быть частной монополией горстки корпораций и стать базовым общественным благом — таким же, как электричество, дороги или связь.

Для России суверенный путь в этой сфере — вопрос цивилизационного выживания. Наша модель должна кардинально отличаться от западной, заточенной под экономику внимания, скроллинг и дофаминовую зависимость. Речь идёт о создании собственной вычислительной инфраструктуры и формировании иной архитектуры взаимодействия человека и технологий, в которой ИИ работает на развитие человеческого потенциала, а не на его эксплуатацию.

Задача государства — субсидировать доступ к вычислительным мощностям для инженеров, учёных, врачей и независимых команд, стимулировать автоматизацию тяжёлого физического и рутинного труда, а также законодательно закрепить принцип Human-in-the-loop. В любой социально, финансово или юридически значимой ситуации окончательное решение и ответственность должны оставаться за человеком, а не за алгоритмом.

Вопрос заключается в том, в чьих интересах будет использоваться его потенциал. Именно от распределения доступа к технологиям, экономических выгод и ответственности зависит, станет ли ИИ инструментом расширения человеческой свободы или новой формой зависимости.

Екатерина Набатникова, медиатехнолог, член Экспертного клуба «Дигория», директор по развитию Корпорации AIR.

#ЕкатеринаНабатникова