Статья
16 Февраля 2016 10:28

«Оскар» белого человека

«Оскар» белого человека
Фото: Flickr.com

Нынешняя церемония награждения премией «Оскар» нашумела задолго до того времени, когда обычно о ней начинают говорить, – в силу того, что ряд черных (и примкнувших к ним белых) актеров и актрис призвали бойкотировать ее, указывая, что в числе номинантов премии уже второй год подряд нет ни одного чернокожего артиста. Тема эта внезапно сделалась популярной и у нас в рамках нашего всероссийского спорта под названием «борьба с толерастией», так что теперь, когда страсти подулеглись, стоит ретроспективно обсудить звучавшую во всей этой полемике аргументацию.

Аргументация эта, как правило, распадается на три группы, хотя и связанные между собой, но в целом весьма различные. Первый список аргументов можно условно назвать непосредственно «аргументами против толерантности». Оперирующие ими люди утверждают, что социальные меньшинства (в данном случае черное меньшинство) желают получать бонусы и дивиденды не за счет таланта или упорного труда, а лишь с помощью удобной политической конъюнктуры. С этой точки зрения отсутствие в списке оскаровских номинантов черных людей говорит лишь о том, что черные люди и не заслужили номинаций, а, тем не менее, очень хотят: вот они и подняли шум, требуя «пропорционального представительства» (концепт, с ранних постсоветских времен у нас имеющий негативные коннотации) в том, в чем их вклад непропорционально мал.

Говорить так – значит, для начала, проявлять непохвальную наивность: голливудский кинематограф настолько большая индустрия (Терри Иглтон именует ее «голливудским ВПК»), что полагать, будто в нем что-то глобально решает чей-то личный талант, – значит, не понимать принципы действия крупных корпораций. В рамках профессиональных сообществ, вероятно, талант значит многое; но в рамках целой индустрии тренды и идеологию определяет что угодно, но только не художественный талант. Историй о том, как крупные таланты, не вписавшись в голливудские тренды, оказывались маргинализованы и выброшены на обочину, слишком много, чтобы этого не понимать, – достаточно сказать, что женщины после сорока там теряют работу регулярно, не теряя при этом, как нетрудно догадаться, ни крупицы таланта, – просто потому, что среднему зрителю голливудских фильмов приятнее смотреть «на молоденьких».

Таким образом, в случае с «Оскаром» речь идет не о том, кто что из «талантливых людей» снял, а о том, что заказало и оплатило социальное большинство, наняв для исполнения своего заказа, разумеется, талантливых людей. Тут, правда, надо отдавать себе отчет в том, что в социальных науках под понятием «большинство» имеется в виду большинство не арифметическое (как полагают далекие от этой сферы люди), а большинство тех, кто имеет доступ к экономическим, законодательным и идеологическим рычагам; то есть, это большинство не статистическое, а властное, транслирующее свои нормы через каналы распространения, предоставляемые поп-культурой и средствами массовой информации, под видом норм универсальных (мы об этом поговорим ниже). Подобная ситуация приводит к хорошо заметному перекосу: в публичной сфере доминируют образы и проблематики, характерные для одной лишь социальной страты – условно именуемой «белыми гетеросексуальными мужчинами», – при том, что все остальные проблематики так или иначе игнорируются.

То есть, отсутствие среди номинантов черных людей означает не то, что черные люди менее талантливы, – а лишь то, что политическая и социальная повестка, интересная черным людям, здесь просто-напросто не представлена. В ряде случаев невозможно снять фильм, репрезентирующий определенную социальную группу, не пригласив для работы над ним членов этой группы. Нельзя снять фильм о проблемах женщин или подростков, не задействовав на съемочной площадке женщин и подростков; отсутствие в списке номинантов женщин и подростков будет означать лишь одно – что проблем женщин и подростков в фильмах, претендующих на премии, нет. Здесь даже можно не доходить до разговоров о том, талантливы женщины или подростки или нет, – очевидно, что в любом случае они никак не представлены. С черными людьми все то же самое.

Между тем, огромное число зрителей голливудских фильмов составляют люди, не включенные в страту белых гетеросексуальных мужчин (и отчасти женщин); таким образом, существенной части зрительской массы практически насильно предложено любоваться вещами, с которыми они не чувствуют непосредственного социального контакта. Эта ситуация еще с грехом пополам приемлема в ситуации развлекательного кино (да и то не особо) – но «Оскар» претендует на то, чтобы считаться серьезной премией, представляющей весь культурный спектр. Серьезной премией, которая игнорирует огромное число существующих в мире проблематик, быть нельзя. Все, точка.

Таким образом, речь тут идет не о «пропорциональном представительстве» и не о каких-либо бонусах или гандикапах, – а о репрезентации всего многообразия, всей сложности, всей изощренной дифференцированности окружающего мира – репрезентации, которая невозможна без многообразия и дифференцированности репрезентирующих.

Следующая группа аргументов содержит высказывания универсалистского толка: оперирующие ими люди утверждают, что на свете есть несколько базовых сюжетов, общих для всех людей вне зависимости от цвета кожи, сексуальной ориентации и социального положения. Любовь, красота, семья, дети, патриотизм, – это все категории общие, универсальные, и совершенно неважно, кто их будет репрезентировать, – ведь каждый сможет, при известной доле сочувствия, увидеть в описаниях этих чувств близкую проблематику.

Это, конечно, чистый вздор и очень нечистая демагогия. Любовь как чувство, как эмоция, как аффект, как химическая реакция, наконец, – разумеется, свойственна всем. А вот социальное содержание этого понятия для всех страт разное. Если бы это было не так – никто не покупал бы глянцевые журналы типа «Каравана историй», в которых – и это хорошо известно – читатели и читательницы ищут историй про «любовь богатых людей», «любовь не как у всех». Тот же механизм ответственен за популярность бесконечного множества историй о любви великих людей, которые ведь тоже любят не так, как все, не так, как обычные люди, любят гениально, возвышенно, глубоко – иначе какие же они великие-то? То есть, читатели глянцевых журналов ищут на их страницах рассказы о такой любви, которой у них, в силу ряда социальных и экономических условий, нет и, скорее всего, не будет; парадоксальным образом, это, как правило, те же люди, которые затем уверенно воспроизводят тезис об «универсальности любви». И понятно, почему: этот тезис говорит им, что они тоже не чужды небожителей, хотя бы в мечтаниях, что, будь у них много денег, – у них тоже была бы такая любовь.

Теодор Розак, американский профессор, придумавший понятие «контркультура», в свое время в 1969 году, описал социальную функцию глянцевой прессы, которая, по его суждению, состоит в том, чтобы убеждать «простых читателей», что настоящая любовь возможна только среди белых богатых людей, на яхте и в дорогих очках: то есть, задача глянцевой прессы заключается в том, чтобы создать идеал любви и затем передать его в руки профессиональных операторов для последующей манипуляции. Розак писал это как критику технократического общества; но его мысль обладает потенциалом к обобщению: любовь, для которой придуман эталон, становится тиражируемой и нормируется в соответствии со вкусами выгодополучателей, которыми в западноевропейском мире до сих пор являются белые гетеросексуальные мужчины (чтобы в этом убедиться, достаточно поглядеть расовый, гендерный и возрастной состав американской киноакадемии). Таким образом, тот универсалистский идеал «любви, которая свойственна всем» насаждается к вящей выгоде весьма определенной социальной страты, и поэтому любой универсалистский аргумент в этом вопросе – это всегда аргумент, ангажированный в пользу социального большинства и удобного ему status quo: мол, неважно, кто изображает универсальные чувства, а потому пусть их изображают те, кто этим давно занят, – то есть, белые гетеросексуальные мужчины и женщины. Попросту говоря, безразлично, какого ты цвета, – до тех пор, пока ты белый.

Что происходит тогда, когда «цветом по умолчанию» внезапно делается цвет «не белый», – можно поглядеть на примере премии «Хьюго» – одной из самых престижных премий в области фантастики, в которой, как это свойственно поп-культуре в целом, очень долго царили нормы доминирующего в идеологическом поле сообщества, – а именно сообщества белых гетеросексуальных мужчин. Однако со временем фантастика делалась все более рефлексивной, все более социально чуткой, все более ориентированной на социальный комментарий (что вообще-то всегда считалось одной из самых сильных сторон этого жанра), – и в один прекрасный день белые гетеросексуальные мужчины (и часть женщин) очнулись и увидели, что вместо их любимых боевых роботов и бластеров, вместо мускулистого капитана звездолета и его нежной подруги-штурмана в фантастике внезапно появились какие-то проблемы, какие-то утопические идеалы, какая-то социальная критика, какой-то гендер и какая-то толерантность. Причем произошло это вполне демократическим путем – так просто захотело большинство. То самое большинство, к воле которого в других ситуациях белые гетеросексуальные мужчины любят апеллировать.

Что же они, смирились перед волей большинства? Как бы не так. Они создали парочку реваншистского толка объединений, Sad Puppies и Rabid Puppies, через которые стали лоббировать «своих» авторов и «свою» идеологию; дело кончилось демаршем и обструкцией на прошлогодней церемонии голосования, приведшими к тому, что целый ряд номинаций был забит только авторами, аффилированными со «щеночками», так что призы в ряде категорий не были вручены в итоге никому. Так внезапно прогорел идеал «естественного пути развития» ситуации, к которому тоже очень любят апеллировать сторонники status quo: мол, не нужно политизации вопросов неравенства, оно все само со временем решится, а пока пусть все будет так, как есть. Оказалось, что когда «все как есть» делается не в пользу интересов белых гетеросексуальных мужчин, – они сразу политизируют свою повестку и лезут на баррикады.

Наконец, аргумент третьей группы так или иначе восходит к левому дискурсу и звучит примерно так: почему это вы боретесь за права богатых голливудских актеров (так как претензия эта универсальна, сюда по вкусу можно подставить феминисток, геев и любую иную социально активную остракизированную группу), при этом игнорируя проблемы простых людей? Где же ваши социальные требования, где ваше сочувствие борьбе пролетариата etc.?

Оставляя в стороне этическую составляющую ситуации, в которой за народ начинают ратовать представители среднего класса, более-менее материально защищенные и работающие на работах, так или иначе обслуживающих нынешний постфордистский капитализм, – стоит поглядеть на содержательную сторону этого аргумента: а она небезупречна даже с точки зрения сторонника левой идеи. Задолго до того, как человек детерминируется экономическими условиями, он детерминируется гендером, цветом кожи, этничностью и/или национальностью (в их бытовой социокультурной интерпретации). Строго говоря, гендером он начинает детерминироваться с самых первых дней, когда взволнованные мамы обряжают мальчиков в голубое, а девочек – в розовое (и этим запускают механизм, который Джудит Батлер именует «перформативностью гендера», то есть, такую стратегию поведения, в которой «мужчина» и «женщина» становятся таковыми только лишь в силу того, что ежедневно думают и говорят о себе как о «мужчине» и «женщине», – навык, очевидным образом выученный, а не природный). Цветом кожи или этничностью человек начинает детерминироваться, едва выйдя во двор с лопаткой или куклой; и так далее. Людей форматируют во множества «черные», «белые», «мальчики», «девочки», «красивые», «некрасивые» etc. история, большая культура, родители, – но в первую очередь его форматирует в эти множества поп-культура, которая, как стало понятно еще во времена Грамши, является главным инструментом проведения в жизнь доминирующих, гегемонных идеологий.

Таким образом, подойдя к возрасту, когда экономические и полицейские меры детерминирования становятся хоть как-то ощутимы на собственной шкуре, человек уже полностью сделан конформным по отношению к целому списку рамок, обусловливающих ценностные установки и поведенческие реакции, – и благодарить за это ему в первую очередь нужно поп-культуру, которая самым наглядным, самым доступным, самым инвазивным способом предписывает ему, как одеваться, как реагировать, кого считать своим, а кого чужим.

То есть, исходя из этого очевидного наблюдения, можно сделать вывод, что сейчас, в постграмшианскую эпоху, любой человек, имеющий намерение менять социальные условия существования людей, обязан в первую очередь заниматься изменением поп-культурных стереотипов. Отнюдь не для того, чтобы потрафить богатым голливудским актерам, а просто по той причине, что именно через эти стереотипы транслируются в публику, не склонную к рефлексии, все современные нормы неравенства.

И одним из главных трансляторов этих норм неравенства является Голливуд, чьи фильмы люди смотрят по всему миру и с любого возраста.

Классики марксизма ставили успех пролетарской революции в прямую зависимость от степени самосознания пролетариата; люди вроде Махайского шли в этом утверждении еще дальше, полагая, что самосознание рабочего класса вообще наиболее важный фактор в деле построения нового общества. А теперь нам предлагают забыть о таком архиважном факторе формирования самосознания, как кинематограф и его способы репрезентации, потому что это, видите ли, «проблемы богатых актеров и актрис». Так нельзя, товарищи.

С «Оскаром» в итоге все разрешилось ко всеобщему благополучию: киноакадемия обещалась обновить состав, чтобы он сделался более репрезентативен, а Крис Рок, который будет вести церемонию, сел переписывать свою речь, потому что не пошутить по поводу самого громкого за последние несколько лет скандала на открытии – значит сделать ситуацию еще более двусмысленной. Недовольными остались, разумеется, лишь представители властного большинства: Шарлотта Рэмплинг заявила о том, что данная история продемонстрировала наличие «расизма в адрес белых», и наши соцсети покрылись сочувственными публикациями ее высказывания. Заинтересованность нашего общества в подобных скандалах, – непропорционально горячая, с учетом того, что формально они нас никак не касаются, – вещь, требующая отдельного разговора, конечно; но об этом в другой раз.

Автор: Артём Рондарев специально для «Актуальных комментариев»

Другие материалы автора

____________

Читайте также:
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".