Комментарий
21 Ноября 2015 11:50

Париж все еще стоит мессы

Андрей Маруденко политологАндрей Маруденко

Андрей Маруденко
политологАндрей Маруденко
Есть известное стихотворение Иосифа Бродского про Париж, которое любят цитировать в социальных сетях склонные к поэзии московские дамы под фотографиями Эйфелевой башни. «Париж не изменился. Плас де Вож по-прежнему, скажу тебе, квадратна. Река не потекла еще обратно. Бульвар Распай по-прежнему пригож...» и так далее. Поэту дано, как мы знаем, проникать в суть вещей и в данном случае то, что нас интересует - в первой же строчке. Париж не изменился и, смею предположить, не изменится еще очень долго, что бы в нем не происходило. 

Человек приезжий знакомится с Парижем, двигаясь, как правило, по заданной путеводителем туристической траектории (башня, Лувр, Монмартр, Сен-Жермен) и редко по какой-либо другой, хотя современный Париж – это сложный город, в котором, конечно же, много слоёв. Но судить о нём по стандартному списку достопримечательностей сложнее, чем о большинстве других европейских городов.

Недавно в разговоре с товарищем я заметил, что уникальность Парижа в том, что он дает миру Art De Vivre, искусство жизни, особую атмосферу и особое состояние. Это уникальное свойство Парижа, «слой», за которым едут туда те, кто этот город полюбил, т.е. большинство. Это базовый урок, который дает Париж всему миру. Но для нас он может быть не главным.

Скажем, я еду в Париж за царской Россией, живых (подчеркну это слово) следов которой у нас, к сожалению, не осталось. За очарованием русской аристократии, всегда собранной, заметной издалека по прямым спинам на службе в Соборе на рю Дарю, за звучанием старого русского языка, на котором разговаривает граф Шереметев, еду за тем, чтобы посидеть за столом Рахманинова в Русской парижской консерватории, словом – за духом старой доброй России, которой больше нет нигде на планете. Но всё это я нашел в Париже. Париж способен удивительным образом сохранять ценности культуры (и не обязательно французской): её дух, её внутреннее состояние, сохранять в ней жизнь. Поэтому я и не сомневаюсь в том, что слова Иосифа Бродского про неизменность Парижа будут звучать еще долго. Если дух Франции и сморил послеполуденный либеральный сон, это не означает, что сон стал летаргией.

Для людей русской культуры Париж открывает совершенно удивительные места и сюжеты, которые ускользают обычно и от туриста, и от ценителя Art De Vivre. Почему ускользают? Потому, что Париж видел по меньшей мере четыре волны русской эмиграции, начиная с тургеневских еще времен. И все эти люди, эмигранты и их наследники, настолько разные, что их пути до недавнего времени не пересекались. Собрать их и усадить за один стол удалось только действующему послу России во Франции Александру Орлову – благодаря открытости и дипломатическому таланту. 

Чтобы понять, что происходило с русскими людьми в Париже сразу после, скажем, революции, приведу цитату из мемуаров Великого князя Александра Михайловича Романова: «Я подозвал официанта. Я не ошибся? – спросил я его. – Вон тот господин, это Керенский? Прошу прощения, мсье, – был смущенный ответ, – но у нас общественное заведение. К сожалению, мы обязаны впускать каждого, у кого наберется денег на чашку кофе. <…> Нужно быть русским и прожить двадцать лет покушений и восстаний, чтобы оценить эту тонкую иронию судьбы. Савинков, Керенский и великий князь – все трое на террасе одного и того же третьесортного кафе в Париже, все трое в совершенно одинаковом положении, задыхающиеся от бессильной злобы, не знающие, позволят ли им остаться во Франции и наберется ли у них завтра денег на чашку кофе». Остается добавить лишь фотографию Нестора Махно в форме рабочего завода «Рено». 

Это история и истории, но что сегодня? Например, на берегу Сены, напротив Эйфелевой башни, по адресу Авеню Нью-Йорк, 26, находится особняк Русской парижской консерватории имени Сергея Рахманинова. Её основал сам Рахманинов вместе с Шаляпиным, Черепниным, Гречаниновым и Глазуновым, и эта консерватория до сих пор существует, причем именно как консерватория, а не как музей. В одном из её кабинетов стоит стол, за которым сидели ее отцы-основатели, а последние тридцать лет за ним сидит ректор – граф Петр Петрович Шереметев, а до него за ним сидел другой ректор консерватории – Серж Лифарь. На стенах кабинета висят портреты с автографами тех, кто в нём бывал: композиторы, певцы, музыканты, танцовщики – сплошь великие люди. Консерватория до сих пор является прямым преемником Императорского Русского музыкального общества. Очарование прямой преемственности, энергия первоисточника отличает Русскую консерваторию от музея – в музее есть предметы, но нет духа времени.

В Первую Мировую вместе с Русским экспедиционным корпусом пришел во Францию Русский красный крест. После революции он помогал русским беженцам при активном участии Феликса Юсупова и его супруги – племянницы последнего императора Ирины Романовой. Эта организация существует до сих пор, о чем в самой России мало кто знает. Например, Русскому красному кресту принадлежит старческий дом в Ницце, который так и называется «Русский красный крест». Возглавляет организацию граф Сергей Алексеевич Капнист, прямой потомок драматурга Василия Капниста. Пару лет назад в штаб-квартире Русского красного креста затеяли ремонт. В кладовке нашли старый сейф. Чудом нашлись и ключи. Когда сейф открыли, то обнаружили в нем следующее: пачку царских ассигнаций, пачку французских франков, револьвер и икону. Такой вот «набор» двадцатых годов, пролежавший в сейфе почти сто лет. 

Многие знают про русское кладбище в Сан-Женевьев-де-Буа, но немногие знают, что неподалеку от него есть Русский старческий дом, основанный княгиней Мещерской. Её потомки до сих пор управляют этим местом. После революции там оказалась шикарная коллекция царских портретов, которую вывезли из советского посольства. Вывезли из посольства и царский трон. Представьте себе зал, где стоят столетние (буквально) стулья, на которых, как и раньше, по праздникам, в окружении портретов русских императоров, сидят пожилые дамы, теперь уже чаще француженки, а когда-то в основном русские. Анкеты тех дам можно увидеть в архиве: "Положение в царской России? – Фрейлина Её Императорского Величества". В этом году в старческом доме торжественно открыли новое здание – архив русской «белой эмиграции».  

Кроме того – Казачий музей под Парижем под патронажем князя Александра Александровича Трубецкого, Тургеневская библиотека, Свято-Сергиевский православный богословский институт, резиденция российского посла, Элен Каррер Данкос – секретарь Французской академии (аналог нашей РАН) – человек русской культуры, одно из ярких лиц современной Франции. А русская парижская богема? Такая же чуткая к русскому слову, как во времена Газданова, Набокова и Адамовича – удивительным образом сохранившая этот особый интеллектуальный флер России Серебряного века. Русское дворянское собрание в Париже является одним из учредителей CILANE – самой авторитетной европейской дворянской ассоциации и имеет большой авторитет в мире. 

Однажды в книжном магазине на улице Риволи я увидел витрину, полностью посвященную французским переводам русской литературы. Авторитет великой русской культуры никто не ставит под сомнение, какая бы ни была ситуация в международной политике. Более того, когда я смотрю на русскую культуру «их» глазами, градус патриотизма у меня растет, и я возвращаюсь из Парижа большим патриотом, чем был. 

Нужно сказать Парижу «спасибо» за все это, за то, что он так трепетно хранит наше наследие, которое мы сами сохранить не смогли. Я уверен, что французская культура находится в целости и сохранности и выйдет из состояния послеполуденного сна, который обрывается даже негромким словом «вставай». И слово это, мне кажется, уже прозвучало.


Автор: Андрей Маруденко, президент клуба Aurora Expertum

____________

Читайте также:


  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".